Мой любимый сейчас фб-автор, французский переводчик, поэт, эссеист André Markowisz (https://andremarkowicz.com) продолжает напоминать про тексты из русской поэзии, невероятно точно и остро передающие «дух времени».

На этот раз Максимилиана Волошина — в юности я его много читала, но вот это стихотворение не осталось в памяти.

Ниже мой перевод его поста в фб:
https://www.facebook.com/100006069631326/posts/pfbid0rYQFYgKx5okApeVcEC8NULxANe2m92thv8hqqxmzepro4tpikmac1BjdCb8R3kjbl/?d=n

***

«Я продолжаю переводить стихи Волошина для переиздания, полностью переработанного и исправленного, из сборника «Живое о живом» Марины Цветаевой, что является данью уважения ее другу Волошину — книге, в которой отражены стихи Волошина.

ПОТОМКАМ

Кто передаст потомкам нашу повесть?
Ни записи, ни мысли, ни слова
К ним не дойдут: все знаки слижет пламя
И выест кровь слепые письмена.
Но, может быть, благоговейно память
Случайный стих изустно сохранит.
Никто из вас не ведал то, что мы
Изжили до конца, вкусили полной мерой:
Свидетели великого распада,
Мы видели безумья целых рас,
Крушенья царств, косматые светила,
Прообразы Последнего Суда:
Мы пережили Илиады войн
И Апокалипсисы революций.
Мы вышли в путь в закатной славе века,
В последний час всемирной тишины,
Когда слова о зверствах и о войнах
Казались всем неповторимой сказкой.
Но мрак и брань, и мор, и трус, и глад
Застигли нас посереди дороги:
Разверзлись хляби душ и недра жизни,
И нас слизнул ночной водоворот.
Стал человек — один другому — дьявол;
Кровь — спайкой душ; борьба за жизнь — законом;
И долгом — месть.
Но мы не покорились:
Ослушники законов естества —
В себе самих укрыли наше солнце,
На дне темниц мы выносили силу
Неодолимую любви, и в пытках
Мы выучились верить и молиться
За палачей, мы поняли, что каждый
Есть пленный ангел в дьявольской личине,
В огне застенков выплавили радость
О преосуществленьи человека,
И никогда не грезили прекрасней
И пламенней его последних судеб.
Далекие потомки наши, знайте,
Что если вы живете во вселенной,
Где каждая частица вещества
С другою слита жертвенной любовью
И человечеством преодолен
Закон необходимости и смерти,
То в этом мире есть и наша доля!

21 мая 1921, Симферополь

Да, это стихотворение было написано ровно столетие назад русскоязычным поэтом, который родился в Киеве и, путешествуя по Европе, решил жить в Крыму, в Коктебеле. Меня поражает не только история того поколения, которое он описывает: люди этого поколения тоже за сто лет до нас считали, что они живут в конце Истории, считали, что война принадлежит прошлому, которое «больше не вернется». И это также портрет интеллигенции — той категории людей, которые способны придать смысл тому, что они переживают — смысл человеческий, если не духовный, и быть ему верными, жить в соответствии с этим смыслом, потому что предать этот смысл даже в темнице означало бы умереть еще более мучительным образом, чем любая смерть, которая им угрожает. Я, кажется, знал таких людей.

Но что меня поражает, так это радикальное различие между верой Волошина и нашей жизнью. Во-первых, он говорит, что никто из его потомков не видел того ужаса, который видело его поколение. Мы знаем, что это неправда: был сталинский террор, была Вторая мировая война. Сегодня на Украине, там же, где был Волошин (не в Крыму ... по крайней мере, пока), идет война и геноцид. Не говоря уже о других геноцидах, других войнах по всему миру. Да, каждое поколение это переживало.

Главное, есть кое-что еще. Волошин говорит, что через сто лет почти не будет смерти, и гармония станет всеобщей, и что, следовательно, все страдания, испытанные его поколением, не будут напрасными. Точно так же говорят персонажи «Трёх сестер» или, точнее, не персонажи, а Вершинин, которого Чехов представляет как прекрасного оратора. Но Тузенбах, который уродлив (что не мешает ему быть возвышенным и влюбленным), считает, что человек всегда останется таким же, что ничего не изменится, кроме костюмов и техники. И последнее, что он видит — засохшее дерево, качающееся среди зеленых деревьев.