Три дня каждый второй пост в любой ленте был посвящен роману Дмитрия Глуховского “Регистрация”. 
Прочитал.
Роман плохой, но это как раз понятно и ожидаемо. Глуховский на шкловском ковре гамбургского трактира стоит где-то между Цыпкиным и Багировым— чуть получше одного, но похуже другого. 
В предыдущем романе “Текст” у него проявлялась какая-то фантазия, но, собственно, текст был написан штамповано, жалко и неубедительно.
На этот раз Глуховский выложил свою книгу бесплатно. В эмиграции он, кажется, живет давно, но, видимо, отсутствие доступа к российскому рынку трезвит и резонит — человек понял, что продавать такое за деньги пока рано.

Сюжет там простой — человек возвращается с СВО, он тяжело ранен — ног нет, и непонятно, выживет ли он. И вот за выплаты борются мать этого Саши и его беременная девушка Ульяна — ей нужно успеть зарегистрировать брак.

Россия у Глуховского — это чудовищное покинутое европеизированными людьми пространство, по которому ездят или ржавые “девятки” или “дешевые китайские внедорожники”. В ларьках продается только “водка и хлеб”, женщины героини описаны так — “свекольная харя со свиными глазками”, “грудь как ковш”, “к пиву сухарики со вкусом собачьего корма”. Откуда он знает, какой на вкус собачий корм? Поезда набиты пьяными и агрессивными солдатами, а главная героиня — молодая женщина из Вологды — воспринимает московский санузел в квартире у родственников как чудо. Да, снова эта эмигрантская фиксация на унитазах, уж не знаю, откуда она взялась.
В спа-салон заходит красномордый жирный чиновник (или мент, или фсбшник), и когда ему отказываются отдрочить, сжигает малый бизнес, от чего героиня теряет работу. Почему “чиновник” не имеет собственных шлюх или почему он сразу не пошел в нормальную дрочильню, не уточняется.
В московских маршрутках (когда вы вообще видели маршрутки?) ездят “дружинники”, которые сдают специальным патрулям каждого, кто высказывается против войны!

Но этим нас не удивишь, мы уже пятый год читаем, что в России недоеденные собаками дети, едят гнилую собачатину.

Единственный более-менее положительный герой Максим владеет независимым книжным магазином — о, какое благородное ремесло. Он видит смысл своей жизни в антивоенной деятельности, а именно — “он сражается за то, чтобы люди выучили уроки истории”. Он читает только “Медузу” и Джойса. Вот такой человек. О нем пафосно сказано:
“Это у Максима аппетит пропал. А откуда бы ему взяться? От снимков горящих украинских городов?” “Шабли было отменным”. А помните мем из 2014 года — “шаблишечка такая вкусная”! Вот это то, на чем застрял Глуховский. Дальше не едет.

Молодые женщины — одной 25, второй 30 лет — разговаривают друг с другом словами “мерсишка”, “океюшки” и “маза”.

Впрочем, это всё понятно. У автора получается против его воли замечательная пародия на эмигрантскую прозу, сгенерированную из заголовков кликушеских изданий. 

Но почему же пафос произведения получился не антивоенным, а женоненавистническим? У автора буквально во всем виноваты женщины — это главный двигатель войны и страданий, это наиболее омерзительные типажи, это звери, страшнее которых нет. И если мужики просто безвольны, тупы или безнадежны, то две провинциальные женщины тут представляют абсолютное зло.
Как же так? Укладывается ли это в феминистскую оптику нового гуманизма? Хорошо ли это, нравственно ли?

P.S.: На всякий случай — наверное все, упомянутые в тексте издания и авторы признаны врагами рода человеческого.

P.P.S: Прилагаю свои каракули — когда читаю, записываю. Это чтобы не рассуждать в категориях “нравится/не нравится”. Я всегда точно знаю, почему книга плохая, и убеждать меня в обратном бесполезно.