Смотрел французский фильм “Следователь Файяр по прозвищу Шериф” 1976 г., и вот на что обратил внимание.

Главного героя озвучивает Николай Караченцов — это понятно просто на слух. И, кстати, это контрастирует с внешностью героя — он такой Лапенко, а голос ему сделали Бельмондо. Хотя это мы сейчас воспринимаем Бельмондо как голос Караченцова, а в действительности именно следователь Файяр был первой большой работой Николая Петровича в дубляже. Фильм был в советском прокате в 1979 году, собрал 22 миллиона зрителей.
Но дело не в этом. В некоторые моменты дубляж вдруг меняется, у героя появляется другой голос. Почему? Очевидно, потому что из советской версии были вырезаны некоторые сцены. Как правило, заметить это невозможно, потому что не во всех вырезанных сценах фигурирует главный герой, а запомнить голоса каждого персонажа трудно. И вот, значит, какие-то моменты из советской версии вырезали, то есть для этих моментов того дубляжа просто нет. И в современной версии взяли советский дубляж, положили его на полную французскую версию фильма, а недостающие эпизоды переозвучили. Понимаете, да?

Но интересно же, какие именно эпизоды вырезали.

Герой и его девушка сидят в ресторане. Девушке под “дворник” машины положили анонимное письмо с угрозой для героя. Она достает это письмо за столом, показывает герою, они его обсуждают. В советской версии этой сцены нет, судя по дубляжу.
Понятно — на экране член, яйца, сиськи, коитус, и стилизованный советский флаг в карикатурном изображении. Нельзя.

Через три минуты герой говорит прокурору, что ему подсунули записку с угрозой. Прокурор говорит — покажите. Герой лезет в карман, достает порванную записку, камера показывает крупным планом то же изображение. План меняется, герой уже голосом Караченцова горит — “Она не сохранилась”. Тоже понятно.

А вот в третий раз голос у героя меняется, когда он начинает объяснять прокурору, что депутатов нужно привлечь в качестве обвиняемых, несмотря на их парламентскую неприкосновенность. То есть этот диалог тоже был вырезан из той версии фильма, которая пошла в советский прокат.
Не нужно было трудящимся вникать в эти политические и юридические тонкости — какие-то депутаты, профсоюзы, парламентская неприкосновенность.