#Воскресныечтения
Трех сестер потянуло к земле

Томский ТЮЗ начал сезон с творческой лаборатории "О любви", в которой самым обсуждаемым эскизом спектакля стали чеховские "Три сестры" в постановке Нади Кубайлат

Один зритель потом признавался, что пошёл на "Три сестры" только чтобы получить ответ на вопрос: зачем в томский ТЮЗ завозят землю в мешках, объем и количество которых могло бы составить счастье иному владельцу 6 соток? И правда, за разрешением вопроса, зачем московскому режиссёру Наде Кубайлат понадобились сибирские, а не какие-то другие актуальные сейчас чернозёмы, в театр стоило пойти.

А юная ученица мастерской Сергея Женовача не стала долго томить зрителя. Уже в первой сцене три сестры, Маша (Ольга Райх), Ольга (Ольга Ульяновская) и Ирина (Анастасия Ревнивец), при помощи остальных участников знаменитой чеховской пьесы вытащили в тяжелых мешках и щедро рассыпали по сцене нашу землю-матушку. Потом выяснилось, что почва рассыпАлась не абы как, потому что в ней во время спектакля находились то бутылочка утешительного напитка, то кладбищенские, (они же праздничные) цветы, а то и череп умершего год назад отца, ставший по ходу пьесы ещё и гамлетовским Йориком. Эта параллель между великим английским драматургом и не менее великим русским, была так неожиданна, и так точна, как произнесенный по-немецки монолог православного Тузенбаха. На всех языках и в разных странах русские люди сегодня думают одно и то же: быть или не быть?

Но вернемся на нашу грешную томскую землю.

Больше всего в этом экспозиционном беге с мешками за кулисы и обратно на сцену пострадала замечательная актриса Анастасия Ревнивец, которой по недосмотру достался нераспоротый мешок, и хрупкой девушке с маникюром пришлось рвать шов ногтями. Эта первая кровь из содранного пальца, как клятва на крови, будто сплотила актеров томского ТЮЗа, сделала единым, живым, работающим ансамблем. Им всем было интересно происходящее на сцене и внутри них самих – и это было видно из зала.

Рассыпанная по сцене ТЮЗа земля – это ужас для театрального клининга, но ведь и мы сейчас разгребаем то, что нам щедро насыпали в последние годы. И поэтому монолог Ирины с лопатой о необходимости ежедневного труда, который раньше считался панегириком рабочему человеку, теперь смотрится национальной трагедией: ведь вроде нормально жили, вставали поздно, пили кофе, одевались не спеша и некоторые за границей… Никто друг другу не мешал, зачем надо было начинать?

Гимн труду превращается в панихиду о потерянном, забытом рае, временах, когда был жив отец, бригадный генерал.

- Забыла, забыла, - постоянно повторяет старшая Ольга, читая хрестоматийное: «У Лукоморья дуб зеленый…» Она (Ольга Райх) учительница в гимназии, суровая и тонкая, как игла, курит, кашляет и страшно хочется, сидя в зале, помочь ей вспомнить, сколько там витязей прекрасных выходят на брег. Но вернуться туда, в счастливое прошлое, сегодня можно, только если уехать в будущее, в Москву. И поэтому самая эротическая сцена эскиза та, где три сестры испытывают оргазмический восторг просто от повторения слов: «В Москву…, в Москву…, в Москву… Говорите еще, говорите…»

Ольга Райх признавалась, что перед началом трехдневной(!) (немыслимо мало для огромной пьесы) работы над эскизом режиссер Надя Кубайлат сказала ей только то, что спектакль будет «грязным». Три сестры подумали об эротике, но эскиз довольно целомудрен, хотя, конечно, замараться пришлось. Не извозиться в грязи в Томске в это время почти невозможно. И не подумать об отъезде в Москву – тоже. Поэтому «Три сестры» попали в самое сердечко томского зрителя и небольшая вынужденная ускоренная перемотка действия в конце под идущим сверху снегом не скомкала, а добавила впечатлений от эскиза, который, очень хочется надеяться, станет полноценным спектаклем.

Если томский ТЮЗ под руководством нового главного режиссера Ивана Орлова так роскошно начал сезон, каково же будет продолжение?

*всё изложенное в посте является исключительно измышлениями автора по поводу эскиза постановки и почти никогда не совпадает с творческим замыслом режиссера и сценическими образами актеров