#Острог_философия #Острог_метафизика #традиция_пророков #Острог_утопия

Будучи зеркальной оппозицией традиционной метафизике, философия — антиутопична. Она не предполагает «места, которое нигде» в душе субъекта или же в отдаленном будущем, потому что она не исходит из оппозиции универсальному; она старается постичь универсальное, интерпретировать его как разумную конкретную данность, полагая его вместе с тем абсолютным императивом.

Платон считается создателем первой утопии — описание идеального государства в «Республике». Однако Платон был не вполне философом, он соединял в себе миссию философа и подключенность к жреческой традиции (ученик мемфисских жрецов). Этой двойственностью объясняется его гносеологический дуализм — «мир идей — мир вещей». Платон в «Республике» не считал, что создает утопию как проект невозможного, основанный на вере и сверхусилии. Это, на самом деле, была всего лишь практическая рекомендация посвященным. Аристотель категорически преодолел двойственность Платона, став уже вполне только философом.

Парадоксальная проблема мысли, связанной с монотеистическим Откровением, заключается в том, что в поисках аргументационной и методологической опоры в своем противостоянии с метафизикой жрецов она была вынуждена обратиться к простой зеркальной оппозиции этой метафизики — к философам. Неоплатоники оказывали влияние на восточных Отцов Церкви, аристотелизм лег в основу теологии Фомы Аквинского. Такая преемственность обрекла Церковь на глубокий конфликт с обществом, которое в разной степени, разными слоями, тем не менее, приняло монотеистическое послание, на глубоко внутреннем уровне «отравилось» пафосом алкания невозможного, Небесного града. Церковь, оставшись с Аристотелем, с платониками, вывела утопию за пределы своего дискурса. Утопическое сознание стало оружием тех кругов, которые вместе с тем претендовали и на подлинную энергетику христианского послания — религиозные секты в оппозиции к учрежденному духовенству. То, что потом деятельность этих сект встала под контроль посвятительных организаций, часто говорящих языком неоплатонизма и пантеизма, ничего не меняет в принципе: Мору, Кампанелле, Бруно неоплатонический язык был необходим для отмежевания от Церкви, которая превратилась из факела свободы, зажженного в первых катакомбах Рима, в нового фараона-угнетателя.
Возрождение как откат европейской мысли к домонотеистической философии, знаменовало провал церковной попытки сформулировать теологический дискурс.

Гейдар #Джемаль

https://surli.cc/mwynrf