Соседствующий и товарищеский (в плане внимания к Сибири) канал Якушев FM принялся за детальный обзор Сибири в текстах В. Л. Цымбурского. И анализ, и деконструкция концептов Цымбурского вызывают уважение своей глубиной, и видится важным несколько пооппонировать построениям коллег.

Прежде всего, важно видеть контекст времени и творчества Цымбурского. С одной стороны, «Остров Россия» написан в 1992–93 годах, период, когда максимальное ослабление власти традиционного политического центра обнажило более «земляные», основательные закономерности жизни России как некоторой целостности. С другой стороны, Цымбурский как интеллектуал очень широк. Степень у него по филологии, и мы знаем его серьёзные работы, например, посвящённые Гомеру и народам восточного Средиземноморья – опять же, выполненные в рамках очень высокой профессиональной исследовательской компетенции, а не в стиле нейророликов про древних русов. Поэтому то, что видел Цымбурский, с большой вероятностью, шире тех социальных и исторических ограничений, в которых привыкли мыслить мы.

Важно также помнить, что 1992 год – это время, когда на Транссиб уже насели города и миллионы людей из центральной России; когда Сибирь уже могла начинать говорить своё слово в полный вес. В Гражданскую войну это было совсем не так, и потенциал известного треугольника только начинал проявляться. И в этом плане сам по себе факт успешного становления и политического, и военного субъекта в этом треугольнике выглядит скорее подтверждением правоты Цымбурского, а победа большевиков объясняется как раз выгодной стратегической конъюнктурой в моменте – то есть тут она выглядит во многом проявлением ума и воли собственно личностей, возглавлявших большевистскую партию. Кстати, на случай неудачи Ленин предполагал начало новой попытки как раз на «Урало-Кузбассе».

На юге же само становление Добровольческой армии стало возможным исключительно благодаря проявленной автономии казачьего лимитрофа. Вообще, кстати, видится осмысленным оценить роль казачества в Гражданской войне именно «по Цымбурскому», через его тезисы о лимитрофах.

Если же говорить о временах более близких, то сам факт становления «Сибирского соглашения» как достаточно мощного в период политического перехода субъекта укладывается в общую конструкцию в том, что выступает повторением опыта временного Сибирского правительства. Иными словами, мы видим, что в период тяжёлого кризиса центральной власти именно в Западной Сибири складывается альтернативный субъект, способный выступать и альтернативным центром, и потенциальной автономией. Как мы помним, политический потенциал МАСС был потушен самими же участниками МАСС, распустившими в 1992 году Политический Совет – для того, чтобы уменьшить количество возможных трений при построении новой России. И ошибочность этого шага проявилась уже в 1993 году, когда у МАСС, способной потянуть к себе и внесибирские регионы, не хватило именно политической мощности для того, чтобы предотвратить кровавый исход противостояния президента и парламента. Иными словами, те политические вводные, которые сегодня оцениваются многими как «основания путинизма», смогли воплотиться в том числе из‑за того, что Сибирь отказалась некогда от своей политической субъектности.

И, наконец, о демографии. Миграция людей в западные мегаполисы и на Кубань, безусловно, является естественной реакцией на проведённые большевиками мероприятия по заселению Зауралья. В то же время внутри этого процесса лежат достаточно разные причины. Если на юг люди часто едут в малые города и станицы (и, соответственно, этот процесс можно назвать органичным), то в Москву едут как таковую, в силу, опять же, конъюнктурно созданного финансового превосходства столицы. Поэтому сам процесс, усиливающий демографическое доминирование Великороссии, в моменте работает против концепции Цымбурского – но значимая часть его мощи может приобрести и обратный вектор, особенно в условиях откровенно не задавшегося нового цикла «похищения Европы».