поверили бы?

«Веришь-ли ангел мой, что я весь год мечтал что куплю тебе сережки, которые я до сих пор не возвратил тебе. Ты для меня все свое заложила в эти 4 года и скиталась за мною в тоске по родине! Аня, Аня вспомни тоже, что я не подлец, а только страстный игрок.
(Но вот что вспомни еще Аня, что теперь эта фантазия кончена навсегда. Я и прежде писал тебе что кончена навсегда, но я никогда не ощущал в себе того чувства, с которым теперь пишу. О теперь я развязался с этим сном и благословил бы бога, что так устроилось, хотя и с такой бедой, еслибы не страх за тебя в эту минуту. Аня если ты зла на меня, то вспомни что я выстрадал теперь и выстрадаю еще три-четыре дня! Если когда в жизни потом ты найдешь меня неблагодарным и несправедливым к себе — то покажи мне только это письмо!)
Я проиграл все к половине десятого и вышел как очумелый; я до того страдал, что тотчас побежал к священнику (не беспокойся, не был, не был и не пойду!). Я думал дорогою, бежа к нему, в темноте, по неизвестным улицам: ведь он пастырь божий, буду с ним говорить не как с частным лицом, а как на исповеди. Но я заблудился в городе и когда дошел до церкви, которую принял за русскую, то мне сказали в лавочке, что это не русская, а жидовская. Меня как холодной водой облило. Прибежал домой; теперь полночь, сижу и пишу тебе. (К священнику{56} же, не пойду, не пойду, клянусь, что не пойду!)
У меня осталось полтора талера мелочью, стало быть на телеграму есть (15 грошей) но я боюсь. Что с тобой будет! И потому решил написать письмо и завтра в 8 часов утра отправить тебе, а чтобы ты получила без задержки в воскресение, то пишу по адрессу, а не на poste restante. (А ну как ты бы, ожидая меня, не пошла совсем на почту!) Но я завтра может быть еще пошлю тебе письмо на poste restante, отнесу только поздно, а после завтра, в воскресение, наверно еще напишу.
Аня, спаси меня в последний раз, пришли мне 30 (тридцать) талеров. Я так сделаю что хватит, буду экономить. Если успеешь отправить в Воскресение хоть и поздно, то я могу приехать и во вторник и во всяком случае в среду.
Аня я лежу у ног твоих и цалую их, и знаю что ты имеешь полное право презирать меня, а стало быть и подумать: «Он опять играть будет». Чем-же поклянусь тебе, что не буду; я уже тебя обманул. — Но ангел мой, пойми: ведь я знаю, что ты умрешь, еслиб я опять проиграл! Не сумасшедший-же я вовсе! Ведь я знаю что сам тогда я [пробал] пропал. Не буду, не буду, не буду и тотчас приеду!.. Верь. Верь в последний раз и не раскаешься. Теперь буду работать для тебя и для Любочки здоровья не щадя, увидишь, увидишь, всю жизнь, и достигну цели. Обеспечу вас…»

Федор Достоевский