По долгу литературных исканий окунаюсь то в эту тему, то в ту; последние дни погружен в театр dell’arte.
Дель арте, итальянский театр времён Возрождения — переходная ступень между площадным театром средневековья и психологическим театром позднего времени. Дель арте свойственны «маски», типовые персонажи с известным характером; актёр в труппе дель арте, как правило, играл одну маску всю жизнь.
Имена многих масок на слуху и сегодня; прежде всего Арлекино (также известный как Труффальдино), Бураттино, Пьеро. Угасший к 18 веку и переоткрытый в начале 20-го, театр дель арте оставил следы во всей современной культуре, от Пьеро из «Смешариков» и Харли Квин (harlequin) до «Любви к трём апельсинам», обыгранной Пелевиным; русскому читателю прежде всего в известна опера Прокофьева, но основана та на одноименной трагикомической сказочной пьесе драматурга тех лет — Карло Гоцци.
Пьесы дель арте, насчитывающие несколько сотен, не имеют готового текста, а только опорные пункты сценариев, сделанных согласно классицистичному принципу триединства (один сюжет, в одном месте, в течение единого дня). Вместо заученных реплик актеры импровизировали, и часто, столкнувшись с зевками публики, бросали сюжет и начинали исполнять т.н. лацци, готовые шутки, подходящие определённой маске или их дуо. Одна из причин такого подхода — цензура; слова, что нигде не записаны, сложней запретить.
Следовательно, пьесы, записанные Карло Гоцци и другими, являются не совсем чистым дель арте, хотя и в его текстах многие вещи описаны очень поверхностно: «Труффальдино говорит Коломбине, что ее шутка, когда он подавал ей мыть руки, и она брызнула ему водой в лицо, была шуткой красноречивой, говорящей и т.д. Он вне себя от любви и т.д.» «Коломбина смеется, передразнивает его».
Знакомясь с театром дель арте, именно Гоцци увлёк меня больше всего; неистово (и очень комично) обличая театральных соперников прямо в предисловии («Для того, чтобы не без удовольствия продержать в театре в течение трех часов восемьсот человек весьма разного культурного уровня, необходимо бросать в землю семена очень разных растений. […] Я говорю это вовсе не для того, чтоб утверждать, что моя сказка непременно понравится в театре. Мне не надо предсказаний: она имела огромный успех. Если моим благосклонным читателям пьеса эта покажется пустяком, я приму это с философским смирением»), отойдя от «комедии характеров» и введя в дель арте трагизм, Гоцци пишет нечто столь самостоятельно-цельное, что, вопреки всем условностям, трогает душу и через много веков. Удивительно, как при помощи вещей одновременно всесильных и произвольных (волшебники, проклятия, рок, метаморфозы — основные движущие силы пьес Гоцци) автор трехсотлетнего возраста хватает сердце потомков, читавших в десять раз больше, чем ренессансная публика, и то играючи швыряет их в глубины несчастья, то выносит на спасительный берег на волнах комедии.
Начать можно с «Ворона» в переводе М. Лозинского; время чтения — час.