🗣К возвращению М. Колесниковой и прогнозам ОШС, которые перестали выглядеть прогнозами. Часть 1 / 10.05.2026

В истории с М. Колесниковой сейчас важно не то, что она говорит после освобождения. Важно другое. То, что происходит вокруг неё не появилось внезапно. Не с пустого места М. Колесникова бросилась говорить о диалоге с режимом. Это не случайность, не спонтанный поворот, не неожиданная «эволюция» бывшей политзаключённой после тюрьмы.

О том, что будет происходить с М. Колесниковой точно так же, как и по С. Тихановской, мы предупреждали заранее. Причём не за неделю и не за месяц. Впервые версия по М. Колесниковой была проработана и публично озвучена ОШС ещё в 2023 году. Тогда многим она могла казаться слишком резкой, преждевременной или даже фантастической.

Но уже тогда в ОШС для подполья была сформулирована базовая модель развития инструментов манипуляции противниками режима. И одна из частей этой модели заключалась в том, что после исчерпания подконтрольного режиму проекта С. Тихановской обществу должны предложить новый символ – условного «беларусского Манделу».

В статье ОШС от 9 августа 2023 года прямо говорилось о М. Колесниковой и А. Беляцком как о фигурах, которых обществу могут советовать в качестве «лидеров», а сам проект «белорусский Мандела» назывался одним из реалистичных сценариев отвлечения внимания беларусского народа после завершения проекта С. Тихановской. Там же прямо указывалось, что речь идёт о кандидатурах на замену «проштафившейся Тихановской».

Повторимся. Это был не эмоциональный выпад. Это была аналитическая модель.

Часть модели, относившейся к М. Колесниковой, строилась как на материалах наблюдения подполья и изучения открытых источников за 2020–2021 гг., так и на информации источников ОШС, которые сообщали о возможной агентурной связи М. Колесниковой с режимом А. Лукашенко.

Дальше вопрос ставился не так: «нравится нам Колесникова или нет». Вопросы ставились иначе: если эта информация верна, то зачем режиму держать её в тюрьме? Зачем держать её отдельно от обычной массы политзаключённых? Зачем не уничтожать её символический капитал полностью? Зачем периодически поддерживать её образ в публичном поле? Зачем сохранять вокруг неё ореол жертвы, стойкости, тюрьмы, молчания и моральной чистоты? Использовалось знание методов работы советских, российских спецслужб и спецслужб режима.

Ответ был неприятным, но логичным. Если Колесникова является не просто заключённой, а отложенным политическим активом режима, то тюрьма становится не наказанием, а способом консервации образа. Человек сохраняется как символ. Биография очищается страданием. Политический капитал не расходуется, а накапливается. А затем, в нужный момент, этот актив можно выпустить и предложить обществу как новую точку сборки.

И вот проходит время.

13 декабря 2025 года М. Колесникову действительно освобождают. Причём не в результате краха режима и победы общества, а в рамках большой политической сделки, после контактов Минска с К. Будановым под прикрытием контактов со спецпредставителем президента США Д. Коулом. По итогам этих переговоров Лукашенко подписал указ о помиловании 123 человек, среди которых были М. Колесникова, В. Бабарико, А. Беляцкий, М. Знак и другие политзаключённые.

В данном треке для нас важно то, что произошло дальше. После освобождения М. Колесникова не вернулась в публичное поле с риторикой жёсткой борьбы с режимом. Она не стала говорить языком демонтажа диктатуры. Наоборот, она осталась в рамке, выгодной А. Лукашенко и почти сразу началась риторика диалога.

Уже в январе 2026 года Колесникова заявила, что Европа должна начать диалог с Лукашенко, потому что изоляция Беларуси толкает её к России. В раздаваемых ей интервью звучала мысль, что Лукашенко является прагматичным человеком и понимает «язык бизнеса», а гуманитарные шаги в обмен на смягчение санкций нужно обсуждать. Это принципиальный момент. Потому что именно такая риторика нужна режиму А. Лукашенко. Мы уже слышали подобное и от С. Тихановской (помните, например, «Мы начинаем диалог»).

Продолжение поста

❤️ ОШС