🤍心で美しさを感じる🤍

«Японская эстетика учит не только видеть красоту, но и чувствовать её душой» - так, мне кажется, можно охарактеризовать главную причину, по которой японское искусство покорило сердца людей.
Очарование вещей, печаль одиночества, приглушенность на грани исчезновения красок и звуков, следы времени, вечное в текущем, сломанная ветка и другие красивые метафоры, которыми еле-еле можно объяснить непереводимые японские слова: в нашей скромной записной книжке мы рассмотрим ключевые синтоистские константы японской ментальности, начиная от наиболее распространенных и в дальнейшем погружаясь все глубже - к еле уловимым, словно эфемерным признакам истинной красоты японского искусства. Сегодня мы выделим такие существенные элементы как пространство и время, жизнь и смерть, истина, добро и красота.
Японцы выработали определенную философию красоту, смысл которой заключался в том, что мир изначально прекрасен, и красота – «би» (美) - составляет внутреннюю суть каждой вещи. Красота имеет божественное (ками, 神) происхождение. Она универсальна, существует везде и во всем, даже в незначительных, неприметных вещах – в закрытом бутоне розы, нераскрытой почке. Она является тем потенциалом, который должен быть обнаружен талантом и мастерством художника. Притом прекрасное рождается непринужденно, само по себе, в подходящий момент - истинная красота представляет собой «несовершенное совершенство».
В то же время красота неотделима от истины («макото» - 真). Истина будто существует в оболочке красоты, высвечивает разные ее грани. Поскольку красота – первичность всего сущего, то, как считали японцы, следуя ей, постигаешь правильный лад вещей, установленный порядок. А кто постиг красоту, тот открыл и истину бытия. Красота, истина и добро чаще всего суммируются и рассматриваются в концепте сердца («кокоро», 心). Вера в существование «светлого, чистого, прямого сердца» - «кокоро» - имеет синтоистические корни. В традиционной синтоистский философии универсалия сердца – это первопричина человеческой жизни. Однако «сердце» рассматривается не только как индивидуальная часть, но и «духовная основа», «душа вещей».
В Японии существует также взаимосвязь между временами года, временем суток и жизнью человека. В восприятии японцами концепт «время» будто бы обладает формой, одушевлен, а происходит это за счёт отсылки к смене поколений и преемственности их истории. В японском языке не существует грамматической формы будущего времени – народ Японии живёт непосредственно настоящим, ориентируясь на опыт прошлого. Необходимо упомянуть, что время в Японии зачастую принимает форму ручья - ко времени можно применить такие эпитеты как «плавный», «протекающий».
Одним из следствий особенного восприятия синтеза пространства и времени являются существующие в быту народа Японии акты целенаправленного эстетического общения с природой - «любование»: любование цветами («ханами»), любование луной («цукими»), любование листьями клена («момиди»), любование снегом («юкими»). Причем любования - это не просто наблюдение, но обязательно переживания, острое восприятие всеми органами чувств - зрением, слухом, органами обоняния, осязания.
Фундаментальное значение для всей дальневосточной культуры имеет категория Великой Пустоты – ключевой фигуры пространства. Притом, если пустота для европейца ассоциируется с экзистенциальной конечностью, то для японца - с «благим всеобьемлемым универсумом», первичными и истинно сущим Небытием, что воплощает полноту возможностей, сферу свободы. «Великая Пустота» - непостижима, поэтому не подвергается выражению в конвенционных знаках. Мир видимый - иллюзорный. В этом тезисе и кроются особенности художественного мышления японцев, такие как: сосредоточенность на внутренней жизни вещей, метафоричность. Другая культурная особенность японцев — тяготение к замкнутому пространству. Принято считать, что эта особенность связана с некоторыми природными чертами Японского архипелага и способами адаптации человека к ландшафту.
#Япония_культура