Клара уселась за маленький письменный стол и сразу же начала делать какие-то номера из домашнего задания. Не перекусив, не отдохнув хотя бы полчасика.
Хоть и мимикой она пошла в отца, у которого нейтральное выражение и досада особо не отличаются, еë мать заподозрила неладное.
Женщина подошла и обняла дочку.
-Звëздочка, ты чего такая грустная? Опять что-то в школе?
- Да... -девочка опустила глаза, - тебя вызывают.
- Ну, ты же была в числе призëров олимпиады по обществознанию, награду, может, отдать хотят... Что ж ты тогда грустишь?
- Да нет! Не в олимпиаде дело! А в пирсинге! - Клара показала на свой нос с горбинкой, - видите ли, это нарушает школьный устав! Хотя ты бы видела, как там ребята ходят!
Септум. Единственное послабление, которое себе разрешила еë дочь, которая и так старалась придерживаться всех правил, в том числе и в дресс-коде: никогда не ходила в учебное заведение в чëм-то, кроме белых или голубоватых рубашек, синей юбке или брюк. Смоляные кудри были стянуты в строгий низкий пучок. Уши не только никогда не были отягощены тяжëлыми серьгами, но и никогда не были проколоты. Лишь одна деталь выдавала то, что подростковый бунт у неë имелся. Как раз этот злополучный септум, к которому надо приглядываться! И из-за него и вызывают мать девочки-отличницы. Не за плохое поведение, не за упавшую успеваемость, что бывает в возрасте четырнадцати лет, а за висюльку в носу!
- Сегодня же я должна увидеть вашего Ивана Ивановича! Совсем тут все ох... Обнаглели, в общем! - Эмма - так звали эту женщину - улетела в комнату и стала яростно собираться, шëпча под нос самые грязные ругательства.
Через полчаса она уже выходила, а ещё через двадцать минут подходила к этой хвалëнной школе.