При этом самостоятельный интерес в этой связи представляет вопрос о том, насколько превентивная оборона в принципе необходима и допустима в таких делах не только с правовых, но и этических позиций. С одной стороны, использование превентивной обороны основано лишь на вероятностном суждении о возможном продолжении насилия, которое может не оправдаться, с другой — эмпирические данные не подтверждают этот тезис. Напротив, практика показывает, что систематическое насилие в семье без своевременного вмешательства зачастую завершается смертью одного из участников конфликта. Учитывая то, что попытки жертвы покинуть своего агрессора увеличивают угрозу ее жизни, а правоохранительная система не всегда способна помочь в отражении такой угрозы, допустимость превентивной самообороны кажется одним из приемлемых сценариев, позволяющих обеспечить соблюдение прав пострадавших от насилия, вынужденных брать их защиту в собственные руки.

<...>

Анализируя российскую судебную практику по уголовным делам против жертв насилия, можно прийти к выводу, что судьи не склонны учитывать историю насилия и систематичность причиняемого жертве вреда в качестве заслуживающих внимания обстоятельств с точки зрения оценки обвиняемой реальности и непосредственности исходящей от агрессора угрозы. Так, в большинстве проанализированных решений даже термины «домашнее насилие» или «насилие в семье» не используются, а сами ситуации, следствием которых стало причинение вреда жизни и здоровью обидчику, зачастую признаются возникшими «на почве личных неприязненных отношений». Такой подход в целом укладывается в риторику отечественного законодателя о том, что дела о домашнем насилии не требуют специальных форм правовой реакции со стороны системы уголовной юстиции, однако существенно снижает уровень защищенности жертв насилия и справедливости разрешения соответствующих уголовных дел.

Также судебная практика показывает, что в деятельности адвокатов-защитников не находит повсеместной поддержки практика привлечения специалистов, способных представить профессиональное мнение о психологических особенностях жертв домашнего насилия и наиболее типичных поведенческих реакциях на него. Это может быть объяснено особенностями назначения судебных экспертиз и стесненными возможностями стороны защиты в представлении альтернативных экспертных суждений в уголовном процессе. Между тем в свете предложений по совершенствованию состязательности уголовного судопроизводства32, которые касаются, среди прочего, использования заключений и показаний специалистов, указанная практика может быть скорректирована в пользу более частого использования таких доказательств. Представление заключений и показаний экспертов о травматичности опыта пережитого насилия в семье и его влияния на психологию и поведение жертв особенно важно для преступлений, совершенных в неконфронтационных обстоятельствах. Это способствует преодолению стереотипов, стигматизирующего отношения к пострадавшим и вынесению более справедливых решений.

Таким образом, российское законодательство и судебная практика о необходимой обороне страдает недостатками, затрудняющими деятельность адвокатов, представляющих интересы обороняющегося, в том числе при рассмотрении уголовных дел против жертв домашнего насилия, обвиняемых в совершении преступлений в отношении своих обидчиков.


Берёза З. М.
Проблемы деятельности адвокатов при осуществлении защиты по уголовным делам в отношении жертв домашнего насилия