Хотя феномен ПК (психологической культуры) зародился в западном обществе, его глобализация стала возможна благодаря множеству социальных процессов: развитию морального индивидуализма, институтам психологической помощи, формированию сферы услуг и культуры общества потребления, распространению идеологии и политики неолиберализма, а также интенсивным культурным обменам, подкрепленным популяризацией психологии, распространением специализированного образования, коммерциализацией психологических услуг, изданию книг по самопомощи и медиатизации «психологических» бесед. Анализ противоречий ПК с точки зрения эмоциональных императивов открывает возможности для изучения восприятия этого феномена за границами западной культуры. Однако перед этим критически важно показать походы, объясняющие культурное доминирование ПК.

Анализ ПК в социологии и смежных дисциплинах осуществляется в рамках двух подходов. Согласно первому, диагностическому подходу, ПК рассматривается как своеобразная освободительная социальная сила, базирующаяся на идеалах индивидуальной автономии, личного психологического благополучия и моральной ответственности, противостоит насилию и защищает от него.

Второй подход, критический, видит в ПК идеологическую ловушку, которая ведет не к свободе и успеху, а к подчинению элитам, ослаблению социальных связей, распространению эгоистической морали и адаптации индивидов к обществу потребления. Многие авторы придерживаются обоих подходов, отмечая амбивалентность данной культуры. Они согласны с тем, что ПК создает глубокое напряжение между моральной ориентацией на коллектив и общее благо и индивидуалистической моральной ориентацией.

Представители критического подхода связывают распространение ПК с ослаблением религии, традиции, моральных норм, которые соединяли индивида с коллективом, и усилением идеалов самореализации. В этих теориях ставится вопрос о том, возможно ли в ситуации ослабления общей морали полагаться не на внешние, а на внутренние моральные регуляторы, продвигаемые ПК? Филипп Рифф определил «триумф терапевтического» как «глубокие усилия по ослаблению тирании моральной власти первичных групп», ведущие к появлению «психологического человека» (psychological man), для которого характерны нарциссизм и гедонизм. Кристофер Лэш писал о ПК как нарциссической культуре, где люди стремятся к личному благополучию, а социальные связи ценятся только в том случае, если они соответствуют их эмоциональным потребностям. Жизнь в пользу коллектива становится неактуальной и патологизирующей индивида. Моральные проблемы в такой культуре трансформируются в эмоциональные задачи, связанные с преодолением страхов и тревог под руководством психотерапевта.

Социологи предполагали, что ПК создает чувство освобождения от общественных обязательств, которое усиливает противоречия между коллективом и индивидом, но не ведет к счастью и освобождению, а только стимулирует чувство незащищенности, глубокой тревоги, бессмысленности и депрессивности. Рост морального индивидуализма разрушает социальную солидарность, пре-вращая Я индивида (self) и его чувства в единственный моральный ориентир в современном обществе. «Я» современного человека становится «эмотивистским» (emotivist self), принимающим моральные решения, опираясь на собственные побуждения. Главными социально-профессиональными ролями в современном обществе становятся «менеджеры» и «терапевты», нацеленные на эмотивистское Я и оставляющие общественные проблемы в стороне. Их основной задачей становится поддержка индивидуальной экономической и психологической продуктивности.

Уже в новом столетии Фрэнк Фюреди критикует «терапевтическую культуру» за то, что она ответственна за формирование пассивного и манипулируемого человеческого Я, неспособного к активному преобразованию социальных условий, что выгодно властной элите. Ева Иллуз и Эдгар Кабанас описывают «производство счастливых граждан» как особую форму терапевтической политики, служащей целям идеологической манипуляции

<...>