В 1838 году Гарриэт Мартино выступила с требованием создания правил «безопасных обобщений» в отношении обществ. Почти за 60 лет до публикации книги Эмиля Дюркгейма Правила социологического метода Мартино опубликовала трактат How to Observe Morals and Manners [Как наблюдать за нравами и обычаями], посвященный эпистемологическим проблемам производства знания о человеческих существах и их отношениях.

Мартино представляла социальное как сферу переплетения институтов, материальной жизни, символов, чувств, тел и демографических факторов. Как и ее предшественница
Мэри Уолстонкрафт, она была убеждена в том, что домашние моральные правила и политика «на практике неразделимы» и что ученые могут разделять публичную и приватную сферу лишь в аналитических целях. Таким образом Мартино была мыслителем, опирающимся на принцип гендерного основания социальной жизни.

В последующие годы Мартино и другие женщины-теоретики, такие как Флора Тристан, Анна Джулия Купер, Марианна Вебер, Беатрис Поттер Вебб, Джейн Адамс, Шарлотта Перкинс Гилман и Александра Коллонтай были забыты. Участие женщин в общественных дискуссиях и издательском деле в 19 веке за пределами англо-европейского контекста также было забыто, о чем свидетельствуют история индийской писательницы Пандиты Рамабай и южноафриканской писательницы Олив Шрайнер.

Жизненные и профессиональные траектории этих женщин крайне разнообразны. Некоторые из них были глубоко погружены в создание социологии, другие не занимались
этой научной дисциплиной, но их теоретические озарения за пределами канона мы теперь оцениваем как социологические. Несмотря на все различия, история жизни этих женщин показывает, что история социологии не является линейным процессом; она имеет множество источников и представляет большее тематическое и географическое разнообразие, что, как правило, игнорируется в стандартных учебниках.

Процессы институциализации и маскулинизации социологии шли рука об руку. Академические и политические дискуссии, которые обеспечили Карлу Марксу, Эмилю Дюркгейму и Максу Веберу статус классиков, стерли присутствие женщин в конструировании социальных наук и привели к умолчанию неевропейских истоков социологии. В результате множество гендеризованных сфер исследования были маргинализованы, что ограничило наше социологическое воображение. Дороти Смит отметила, что мир повседневности — это проблематика, открытая для социологического исследования. И потому, такие пренебрегаемые темы, как семья, брак, сексуальность и воспроизводство являются не просто аспектами частной сферы, но и материей значимой для социолога.

Поскольку присутствие женщин в классической социологии никогда не было систематически исследовано, картографирование их вклада в развитие науки само по себе
является серьезной задачей. Незнание их работ, нехватка новых изданий и переводов, а также недостаток критических исследований по этому вопросу, подкрепляет нарратив о том, что в 19 веке не было женщин, размышляющих об общественном устройстве. Такое невнимание к вкладу женщин в историю социологии и преподавание этой дисциплины сказывается на определении ключевых понятий, теорий и методов этой сферы научного знания.

Так, например, Флора Тристан, французская мыслительница перуанского происхождения, в первой половине 19 века проанализировала особенности условий семейной жизни
и трудовой деятельности женщин, принадлежащих к рабочему классу. В своем исследовании английского рабочего класса, опубликованном на несколько лет раньше, чем труд Фридриха Энгельса, посвященный этому вопросу, она использовала методологию включенного наблюдения. Более того, она пришла к выводу, что отношения угнетения были не только основаны на правовых механизмах, но и были воплощены в структурах повседневности и в таких институтах, как церковь и семья.