Согласно Кейт Миллет, «семья является главным институтом патриархата». Поскольку семья — это основной источник социализации детей, в ней, согласно Миллет, впервые происходит обучение мальчиков и девочек патриархатной власти и разделению труда по полу. На примере родителей дети обучаются ролям, характеру и статусу, соответствующим их полу. Затем это находит подкрепление среди сверстников, школы, СМИ.

Для радикальных феминисток семья поддерживает патриархат в публичной сфере, а также сама по себе является источником угнетения женщин. Семья далека от сконструированного в патриархатном обществе института, предположительно основанного на взаимной любви и уважении, в котором удовлетворяются эмоциональные, сексуальные и бытовые потребности взрослых партнеров и происходит уход за детьми. Это, по их мнению, социальный институт, в котором эксплуатируется женский труд, может насильственно проявляться мужская сексуальная власть, и где ретранслируются стереотипы гендерных идентичностей и дискриминационные модели поведения.

Некоторые представительницы радикального феминизма (например, Кристин Дельфи) так же, как либеральные феминистки рассматривали любой домашний труд, включая уход за детьми, как не приносящий удовлетворения и способствующий деградации. Но, в отличие от либеральных феминисток, радикалки не считали такое положение вещей просто случайностью, которая может измениться за счет помощи мужа или домашней прислуги. Они доказывали, что мужчины получают преимущества от сложившейся ситуации, как в виде домашнего комфорта, так и путем инвалидизации женщин, которые в силу домашней загруженности не могут конкурировать с ними в сфере политики и оплачиваемой работы. Сопротивление мужей в участии в домашней работе нельзя расценивать, как это делали либеральные феминистки, как удивительное или несправедливое. Это сопротивление и конфликты по поводу того, кому, например, стирать или готовить — это не личные разногласия, а проявление более широкой борьбы за власть.

Некоторые из радикалок видели выход просто в отказе продолжать бытовое обслуживание мужчин и предлагали проживать только в женских домохозяйствах. Другие верили, что мужчин можно заставить помогать, но это не произойдет само собой, а только в результате длительной борьбы. Для многих из них решение виделось не только в отказе от домашней работы, но и в отрицании семьи как таковой, что вело к отрицанию традиционных ценностей и экспериментированию с альтернативными жизненными стилями.

Опыт, однако, показал, что разделение труда по полу происходит и в коммунах так же, как в нуклеарных семьях, «прогрессивные мужчины» могут лишь делать вид, что они уступают феминистским принципам, но на самом деле они слишком много выигрывают от патриархата и поэтому не обращают внимания на женские жалобы. Многие феминистки на своем опыте убедились, что традиции выполнения женщинами домашней работы тяжело преодолеть.

Внимание других авторов привлекла проблема сексуальной эксплуатации в браке. Они утверждали, что патриархат основан преимущественно на мужском насилии и контроле над женской сексуальностью. Выявление фактов домашнего физического и сексуального насилия и сексуального оскорбления (abuse) женщин и детей для многих из них стало основанием рассмотрения семьи как института патриархатного угнетения, в котором многие женщины сталкиваются с мужской властью в ее наиболее грубой и агрессивной форме.

Связь между случаями насилия в семьях и патриархатом как социальной системой стала видна на примере нежелания властей вмешиваться в «частную жизнь», а также того факта, что во многих американских штатах, (так же, как до сих пор и в России) изнасилование в браке не считается преступлением. В 70-х гг. эти идеи были подробно описаны Суламифь Файерстоун. По её утверждению, «любовь, возможно, даже больше, чем рождение детей, — основа женского угнетения». Даже для женщин, которым удалось избежать худших форм мужской агрессии, брак не предоставляет сексуальной или эмоциональной свободы, а увековечивает форму доминирования, замаскированную под любовь.