Цифровые платформы и социальные сети все чаще становятся не толькоканалами привлечения пожертвований, но и средой, где формируется образнуждающегося и конструируется моральная рамка обращения за помощью. Исследование Li и соавторов демонстрирует возможности алгоритмического сопоставления доноров и фандрайзеров на основе предпочтений, характера предыдущих взаимодействий и динамики информа-ционного распространения. Такие механизмы позволяют не только повысить эффективность фандрайзинга, но и тонко настраивать эмоциональные и символические сигналы, сопровождающие запрос на участие. Тем самым усиливается зависимость благотворительного поведения от репрезентацииморального профиля реципиента и вызываемых у донора аффектов.

На этом фоне особую значимость приобретает концепт добродетельной виктимности, описывающий стратегии демонстрации уязвимости в сочетании с сигналами моральной легитимности. В психологии виктимность трактуется как устойчивая личностная установка воспринимать себя жертвой, однако в публичном пространстве она становится инструментом социального позиционирования. Публичное артикулирование страданий, угнетенности или ограничений, совмещенное с подчеркнутой моральной безупречностью, формирует образ «заслуживающего» помощи. Исследователи называют это явление «двойным сигналом добродетельной виктимности», при котором страдание усиливается добродетелью, а добродетель — уязвимостью.

Этот феномен особенно ярко проявляется в медийных форматах, где внимание и ресурсы распределяются не на основе формальных критериев нуждаемости, а в соответствии с эмоциональной выразительностью, символической «правильностью» и воспринимаемой нравственной чистотой жертвы. В западных обществах добродетельная виктимность становится частью институциализированного «культа жертвы», в рамках которого страдание приобретает обменную ценность. Такая виктимность может быть не только спонтанной реакцией, но и инструментально выверенной стратегией получения как материальных, так и символических ресурсов — признания, поддержки, сочувствия, исключений из правил. Ее прагматический характер проявляется в возможности игнорировать общественные нормы ради индивидуальной выгоды, при этом оставаясь в поле морального одобрения.

В настоящем исследовании сохраняется термин «добродетельная виктимность»-не только как отсылка к англоязычной традиции, но и как аналитический инструмент, позволяющий описывать устойчивую стратегию формирования морально легитимного образа жертвы. В исследовании добродетельная виктимность понимается как стратегия публичного самопредставления, при которой субъект (человек или организация) сочетает демонстрацию уязвимости с акцентом на моральную безупречность. Такой образ жертвы вызывает эмпатию, усиливает доверие и способствует привлечению ресурсов. Эта стратегияможет быть как искренней, так и сознательно используемой в фандрайзинге.

Важно различать добродетельную виктимность как внутреннюю установку и как внешнюю коммуникационную тактику, основанную на визуальных, языковых и поведенческих сигналах.


Максименко А.А., Крылова Д.В., Дейнека О. О., Бушуева А.М.
Добродетельная виктимность и грани этичности третьего сектора