В рассказе сразу несколько актуальных моментов, которые были бы уместны не только в СССР 1970-х, но и даже в современном фем-сообществе.
Во-первых, автор заметил гнильцу в известной песне.
Во-вторых, никаких двойных стандартов. К ветреному парню отношение не лучше, чем к ветреной девушке. Более того, автор никак не пытается намекнуть, что «Алена спровоцировала Янку» (кстати, абсолютно нет объективирующего описания ее внешности, акцента на чем-то эротическом, что вызвало волнение Янки, все, что сказано об Алене – «молодая женщина белье стирает»). Наоборот, бОльшую ответственность несет Янка, который первым начал заигрывать: «Сначала поцелуй».

В-третьих, автору рассказа даже на ум не приходит проповедовать, что жена Янки должна простить ему измену, проявив мудрость хотя бы ради детей. Наоборот, жена ветреника домой не пускает, а писателю это кажется полностью справедливым.
Конечно, могу добавить и ложку дегтя. Почти все рассказы в сборнике, где есть какой-то прогресс с точки зрения феминизма, связаны с темой любви. Как в старой литературе, так и в советской, чтобы женщине попасть в положительные героини, ей нужно быть возлюбленной мужчины (за редкими исключениями). Поэтому рассмотрим еще парочку рассказов о любви.

«Новогодняя ночь» Марат Баскин

Миша влюблен в учительницу Наташку Королькову. О ней сказано, что она «молодая», «такая красивая, словно Снегурочка». Дело происходит в деревне, и в колхоз решено пригласить Деда Мороза из города. Конечно, особенно ждут Деда Мороза дети. Миша берется съездить за Дедом, но поздно: все актеры уже заняты, и в колхоз ехать некому.
Однако Миша готов на все, лишь бы не разочаровать Наташу. Тем более что она сказала председателю: «Дед будет. Я Мишу знаю». Как тут подвести?

Дед Мороз приезжает, дарит подарки, проводит праздник. Только потом выясняется, что актера Миша так и не нашел, а переоделся Дедом Морозом сам и весь Новый Год веселил детей.

Приятно, что Миша в знак своей любви не серенады под окном поет, не миллион алых роз покупает, не на асфальте краской пишет «Наташа, я тебя люблю», а делает то, что действительно нужно женщине (молодая учительница переживает за учеников, ожидающих Деда Мороза). Это уравнивает обоих персонажей, как субъектов. Дева, которой дарят миллион алых роз, все же лишь объект, а учительница, организующая праздник для детей, - субъект, с которым Миша – Дед Мороз – сотрудничает, а не просто одаривает. У нее, как и у него, есть важное дело, поэтому она не прекрасная фигурка на пьедестале мужской любви, а личность.

«Зубной врач» Иван Стадольник

Наверное, самый пустой рассказ о любви во всем сборнике. Похвалить его можно лишь за две вещи: героиню автор не объективирует, ее описание по-прежнему подошло бы и персонажу-мужчине. (В рассказе о любви мужчину тоже можно назвать «красавцем», больше ничего о внешности не сказано).

Вторая более-менее прогрессивная вещь, что героиня сама приглашает героя сходить вместе в кино.

Юмор рассказа состоит в том, что герой так стесняется возлюбленной – зубного врача, что никак не может придумать повод позвать ее на свидание.
Это, кстати, советская фишка – скромный парень, в стиле
Рядом с девушкой верной
Был он тих и несмел,
О любви своей первой
Рассказать не успел.
(с) «За фабричной заставой»

Всяко лучше, чем по-современному - дикпик в личку ) Кстати, я предполагаю, что этот образ советского парня, дико боящегося объясниться с девушкой, связан с концом объективации, с шагом к восприятию женщины, как субъекта. Субъекта нормально стесняться, потому что тебя волнует, что субъект подумает. Объект не важно, что подумает, главное, можно ли его юзать: люби не люби, да почаще взглядывай.

«Поцелуй» Марат Баскин

Жена ходит в драмкружок, а муж скучает дома. Да еще находится «доброжелатель», уведомляющий его, что жена целуется на сцене.
Взволнованный муж является на репетицию, умудряется сыграть сцену с поцелуями со своей женой лучше, чем играет актер из кружка, и сам вступает в драмкружок.