Как-то раз у Швэнды в ухе образовалась пробка, и он стал хуже слышать. Испуганный Швэнда боится потерять место, бегает по врачам, его вылечивают.

Счастливый Швэнда бежит к начальнице: «Полина Тихоновна!.. Я здор…» Но перед ним в начальническом кресле сидит другой начальник, мужчина. Швэнда в ужасе: его сплетничеству пришел конец.

Роль плохого начальника достается именно женщине, хотя рассказ – сатира вовсе не на начальниц.

Вот еще одна иллюстрация:

Анализ Величия Егор Лазуркин

Основной смысл рассказа передают говорящие фамилии, и я их переведу. Писатель Середнячков не слишком одарен, никак не может сочинить ни одного сюжета. Тогда он решает написать о собственном детстве. Выясняется, что мама Середнячкова – из тех мам, что считают своих детей вундеркиндами. Стоит ребенку нарисовать картинку – и в глазах мамы он уже будущий Пикассо, стоит написать стишок – и он поэт. Это в итоге и привело Середнячкова в литературу.

Дальше Середнячков обменивается парой ничего не значащих слов с поэтом Великановым и поэтессой Мелочевкиной, о которых неизвестно ровным счетом ничего, кроме фамилий.

Про маму Середнячкова еще можно принять (да, есть мамы, преувеличивающие таланты детей). Но иерархия «Великанов – Середнячков – Мелочевкина» выстроена только на половой принадлежности героев (повторю, Великанов и Мелочевкина ничего не делают, просто упоминаются).

Мы наблюдаем особую, стихийную мизогинию. Она отличается от осознанной ненависти каких-нибудь инцелов или МДшников. Это пресловутое «я так вижу» художника, который вряд ли может объяснить, откуда к нему в голову приходят образы мудрых и одаренных мужчин, но заурядных, незначительных, неприятных женщин. Бытовая мизогиния – естественный советский бэкграунд.


Наталья Михайлова