Стертые точки соприкосновения: почему комфорт стал важнее общения
Финалист Пулитцеровской премии Сочитль Гонсалес предлагает поразмыслить над вопросом: как мы дошли до того, что общение с ближним — это проблема, а не отличительная черта нашей короткой жизни
#B_B_Think

Трудно не видеть в этом отражение социального сдвига — общего снижения уровня эмпатии. В этом нет ничего удивительного. Эмпатия развивается в процессе общения с незнакомыми людьми, когда мы видим другой внутренний мир. За последние пару десятилетий, мы, сначала понемногу, а потом все более решительно, «оптимизировали» других людей вон из своей жизни.
С помощью одного приложения за другим, мы значительно сократили потребность в случайном общении с незнакомцами и даже в значимом общении с теми, кого знаем.
Я не буду перечислять все приложения, которые изменили ситуацию, но достаточно сказать, что теперь никому не нужно ходить в офис, чтобы поболтать, сейчас для этого есть Zoom, в любое время. Теперь кто-то забирает и отвозит белье, доставляет еду из ресторана, книги или новую одежду. При этом мы даже не видим того, кто это делает, не говоря уже о том, чтобы поговорить с ним. Просмотр фильмов и спортивные тренировки теперь в стриминговых ресурсах. Свидания кажутся чем-то странным и даже утомительным, по сравнению с возможностью отправить кому-то пикантное сообщение. У меня есть друзья, которые теперь существуют только в социальных сетях, чьи голоса я слышу только тогда, когда звоню или получаю голосовую почту.
(Кто-то недавно назвал телефонный звонок без предупреждения «актом агрессии»).

Десятки точек соприкосновения с человеком были стерты из каждого дня нашей жизни. И мы смирились с этим исчезновением, не задаваясь вопросом, хорошо ли это. Разве мы задумываемся о том, что не только алгоритмы лишат многих людей работы, повлияв на экономику, но и это исчезнувшее общение повлияет на нашу человечность?

Мы потеряли нечто важное. И разве это не правда? У нас меньше друзей, чем раньше. Женщины больше пьют, а мужчины более одиноки. Наши дети тоскуют. Мы пессимистично смотрим на свою страну и на положение дел в мире. Пожалуй, счастливы только домашние животные. Мы хорошо знаем, как страдает наша душа и почему. У тех, кто активно пользуется социальными сетями, снижена эмпатия и повышен нарциссизм; депрессия связана с использованием приложений для знакомств и просмотром телевизора в одиночестве.

Что если наши страдания носят не только внутренний, но и социальный характер? Что если человечество деградировало?
А что, если мы изменились потому, что начали возмущаться не только человеческими взаимоотношениями, но и людьми вообще?

Мы все больше привыкаем к страданиям и смерти. А что, если это равнодушие — результат того, что мы просто перестали ценить человеческую жизнь так, как ценили ее когда-то? Я сомневаюсь в нашей способности к состраданию всякий раз, когда вижу сообщения в течение нескольких часов после стрельбы в школе, торговом центре или продуктовом магазине. Я чувствую это всякий раз, когда вижу, как выбранные чиновники желают болезни или смерти своим политическим оппонентам. Насколько эмоционально здоровы мы как люди, если в моменты глубоких и болезненных трагедий чувствуем настойчивую необходимость высказать свои политические взгляды? Неужели мы не можем хотя бы на мгновение посочувствовать жертвам?

Несмотря на все политические разногласия, и на отвращение к некоторым взглядам, столь популярным в нашем обществе, я не думаю, что проблема в людях в целом. Скорее, проблема в нехватке людей. Мы вычеркнули из своей жизни, из своей ленты и из своего повседневного общения необходимость любого взаимодействия с теми, кого сами не выбирали, кто не принадлежит к тому же классу, расе или не разделяет нашу политическую позицию. Мы находим все новые и новые способы избегать общения с другими представителями своего вида. И этим разрушаем способность к эмпатии.

B&B Strategy Platform - брендинг, обучение, методология