Нил знал, какую судьбу ему уготовила жизнь от одного взгляда Стюарта, поблеклого, мутного, не выражающего того запала, что был в прошлом, когда бизнес семьи Хетфордов и дом на краю мира только перекочевали ему в руки. Это было подсознательным пониманием, когда пребываешь в этом самом доме и разнишься между желанием поскорее свинтить от антикварных окон, обманчиво светлых стен, у которых ты всегда под присмотром, где бы ты не затаился, и остаться подольше, прощупывая каждую стену на полость, скрытый проход уходящий во всегда закрытый подвал. Мама всегда выбирала первый вариант, дёргая Нила за руку и сбивчиво говоря, что она ждёт Стюарта в гости, зная, что он никогда не явиться на ночь, не оставляя выбора неутолённому детскому любопытство. Казалось бы, как можно не хотеть остаться там, где везде царит загадка, где можно провести время с родным человеком, ставшим ближе родного отца, послушать его тихий, спокойный голос, рассказывающий сказку, либо смотреть как он пытается самостоятельно отреставрировать старенький люксовый автомобиль. Никакие странные тени в ночи или тихий непонятный стук — не могли отпугнуть Нила от этого дома и от человека закованного в нём, тогда как для матери родной дом был пыткой.

Совсем недавно состоялись похороны с множеством слез и истошного крика матери, обнимающей надгробие, в тихом часу вечера, когда все разошлись. Стюарта хоронили в закрытом гробу, скрывающем истину, глубокие рваные раны и искажённое усталостью лицо. Нил нашел его в ту ночь, когда мама слёзно просила не ехать, сжимала в своих сильных костлявых пальцах его руку, едва не стоя на коленях, дрожа от неведомого страха. Она чувствовала и знала, но оставалась так далеко своего родного брата. Эта картина должна была на что-то натолкнуть, хотя бы попробовать задуматься о причине всего того пиздеца, что твориться в этом чертовом доме, о слезах, которые она впервые проронила перед Нилом, моля остаться дома. Но тот был непреклонен, стоял на своем, говоря, что это его единственный по настоящему родной дядя, что нельзя просто так оставить это чувство неизбежного. Это и привело к череде нескончаемых событий, к списку, что обнаружился просто на полу гостиной, прямо там где лежал Стюарт, испуская свой последний вздох в слезах, со словами извинений на губах.