«Мой любимый племянник Нил, я не хотел, чтобы это случилось с тобой и случилось так рано. Мать тебе не рассказывала, но в нашей семье есть одна тайна, скрытая в подвале, куда ты все детство пытался пробраться. Прости, что не поведал ее когда ещё был при жизни, не подготовил тебя, надеялся, что он выберет не тебя, а кого-то из дальних родственников. Кровью на моем завещании два дня назад было написано, что ты наследник этого дома и этой тайны. В подвале стоит дверь, ты можешь мне не верить, но она там есть, сама покажется, когда наступит нужный час. Прости, я буду молить у тебя прощения до последней отведенной мне секунды. Эта дверь носит в себе страшное существо, которое не должно из нее выйти, наша семья была им проклята и должна его сдерживать. Я взял на себя судьбу твоей матери, чтобы ты вырос без этого знания, чтобы детство твое было счастливым, но это не уберегло тебя. Я молю тебя о прощении, которого не достоин, но я правда пытался как мог. Оно заметило тебя как только ты зашёл за порог в минувшие тебе шестнадцать лет, шептало мне, что ты уже готов, в ночи, что я проводил без сна. Я пытался, поверь мне, молю. Наказал твоей матери в ночь моей смерти тебя к дому не пускать, взять на себя этот сизифов камень, но ты как был Нилом, так им и остался, раз читаешь это. Список нужных тебе правил я навёл ниже, постараюсь сопровождать тебя на этом тяжком пути, они могут меняться и тебе обязательно нужно следовать каждому из них.
Правило первое. Начинать сторожить дверь с последним ушедшим лучом солнца, не смыкая глаз. Нельзя отлучаться, нельзя отводить взгляд надолго от двери.
Правило второе. Все, что оно шепчет это ложь, не верь, особенно когда слышишь мужской голос. Они брешут, могут пойти изощрённые методы лишь бы вырваться и лишь бы он посеял хаос в нашем мире. Если слышишь голоса кого-то из родных — не верь так же как и им.
Правило третье. Сидеть от двери не дальше трёх метров.
Правило четвертое. Будущее рассказанное ими — ложь.
Правильно пятое. НЕ отвечай им и особенно ему. Чтобы не было сказано, не отвечай, я знаю как же ты остр на язык, но всеми богами этого дрянного мира прошу не отвечать.
Правило шестое. Не верь их слезам.
Это все, что они мне дали. Прошу, прости меня, Нил.»
Множество вопросов крутилось в голове, слезы матери отражались от стенок черепа ударяясь друг о друга. Это все походило на бред — не меньше, но было таким реальным, что уши закладывало и слышался тихий, никогда до этого не слышный, стук под полом. Что-то звало его вниз, хотело поздоровался или поздравить со сломанной жизнью, не создавая вокруг страха для Нила, наоборот располагая. В этом доме ему всегда было легче дышать в унисон со стонущими от завываний ветра стенами и крышей, напитываться энергией от старого паркета, дрожа от холода, но ощущая такую связь с этим местом. Сюда всегда хотелось вернуться, а теперь он может сделать это, всего навсего обменяв на это жизнь. Для каждого нормального человека это было бы бредом, заходить в ржавую клетку и собственноручно закрывать ее дверку на замок, но дом вдали от человечества был не таким плохим обменом для такого идиота-отшельника как Нил. Но извинения и мольбы звучали голосом Стюарта прямо из белого листа бумаги, оставляя липкое ощущение в груди. Если бы Стюарт поведал ему о своих муках и бессонных ночах, на которые так рьяно намекали мешки под глазами, если бы сказал, что дверь уже выбрала наследника — то он был бы жив. Он бы сейчас сидел рядом и мог бы делиться своим опытом, но жалость и желание уберечь лишь сгубили его, приведя к ранам и гробу, что уже никогда не поднимется наверх, а тело не восстанет. Время хотелось вернуть вспять, с найденными знаниями и настоять на своем, сказать, что он хочет хотя бы чередоваться и увидеть эту дверь, посмотреть, послушать. Тогда бы Стюарт мог дышать хоть чуточку легче.
Может быть и тогда бы Нил не уснул, всего на секунду сомкнув глаза, вслушиваясь в обещания низкого голоса, который представился Эндрю. Не было никого другого, кто говорил бы с ним, только он, не заставляя отвечать, просто рассказывая, что будет сделано как только дверь будет открыта и свобода наконец-то вернётся в его руки. Нил скрывал в разговорах с матерью, как наслаждался каждой проведенной с Эндрю ночью, как тяжело было подавить желание что-то ответить или спросить про его мир, правда ли, что око пекла разверзнется и выйдут из этой несчастной затертой, покрытой царапинами и сколами двери все самые худшие сущности, только известные их миру, если ли другие такие двери, сдерживающие все его могущество. Но настал момент, когда Нил не смог сдержаться, какие бы новые правила не появлялись.
— Это правда, что ты посеешь хаос когда выйдешь? — прошептал Нил в одну из самых тихих ночей, в это время Эндрю лишь желал ему ироничным тоном спокойной ночи и затихал на все оставшееся время, оставляя лишь чувство, что его рассматривают, наблюдают, пока послушный мальчик следует правилам.
— Ты же знаешь, что не должен говорить со мной? — фыркает Эндрю, стараясь быть беззаботным, но Нил слышит как тот удивлен его глупостью.
— Ответь на мой вопрос, — настаивает Нил, покачиваясь из стороны в сторону, оглядывая погрязший в разрухе подвал, намереваясь утром прибраться, ибо сидеть в затхлом, пропитанным отвратительно сладковатым запахом помещении не хочется. Интересно, как можно проверить подвал с мистической дверью?
— Ты дурень, коих на своем веку я не встречал, — явно закатывает глаза Эндрю, хотя Нил думает, что он должен радоваться, разве нет? — Я не то существо, которое слышал твой дядя, в нечто иное, своеобразный путешественник по мирам.
— Как-то слабо верится, — язвит Нил, ухмыляясь собственной смерти. — В правилах указано, что вам нельзя верить, без доказательств твои слова ценны так же, как и ливанский фунт.
— А если я скажу, что могу выбраться отсюда в любой момент? Тоже будешь на правила опираться, что едва меня сдержать могут?
— Тогда почему не сделаешь этого днём? Как-то бессмысленно получается, тебе не кажется? Или просто нравится мной любоваться?
Тишина и была ему ответом, которую он принял с самодовольной улыбкой. В следующие ночи Нил говорил сам, пока Эндрю сказал ему, что это уже превращается в пытки для него, а не наоборот.
В то самое утро, разлепив глаза от солнечного света, Нил подорвался быстрее, чем смог осознать где он находится.
— Бежать поздно, как гласят правила своего дядюшки, — раздаётся голос за спиной, а Нил едва не свернув шею оборачивается, следом теряя дар речи от вида голого мужчины лежащего совсем рядом, излучающего такое величие, что становится как-то неудобно.
— Какого хрена? — только и может выдать Нил, глядя в переливающиеся неземным золотом глаза напротив.
— Неужели тебя так просто заткнуть? Надо было выйти раньше, но зато ты можешь меня спросить о чем душе угодно, — Эндрю протягивает когтистую руку и хватается за лёгкую, хлопковую ткань, притягивая к себе, а Нил ведёт себя как марионетка, поддаваясь на каждое движение и прижимаясь ближе. Эндрю совсем не холодный.
— Ты убьешь меня? — выдыхает Нил ему в губы, подползая ближе.
Эндрю смотрит на него несколько секунд, пока не поддается ближе, оставляя смазанный поцелуй на губах, от которого у Нила слабеют колени и переворачивается желудок, приятно пульсируя внутри.
— Жаль, что ты слишком симпатичный для этого, как и ваш мир.
Теперь Нил просит прощения у Стюарта, за причиненную боль, лёжа рядом с тем, что было велено охранять до самой смерти. Кто знает когда сдетонирует бомба замедленного действия, что одним махом посеет в мире хаос, но этого не случится, иначе Нил найдет Эндрю снова.
«Правило тринадцать. Сдерживай выпущенное тобой на волю зло, Нил.»
#аляда
