Жан в полнейшем шоке, когда операция по удалению у Нила аппендицита оборачивается неебически огромным стрессом именно для него, потому что все переживания Нила умещаются в отрезок времени до того, как ему вкалывают анестезию, а у Жана это сутки сущих мучений, ведь Нил сначала наотрез отказывается обращаться в больницу, как полный идиот скрывая, что он щас грохнется в болевой обморок, потому что якобы не хочет испортить им выходные во Флоренции, потом приходится вызывать скорую прям в отель и думать, как адекватно сообщить об этом пиздеце Эндрю, у которого игра в Лос-Анджелесе, дальше сдавать вопящего Нила на попечение врачам, но самое интересное наступает, когда он отходит после наркоза… у Жана жесткие вьетнамские птср-шные флэшбеки во времена Гнезда, потому что Нил не отдавая себе отчета ноет с требованием ПРЯМ ЩАС позвать Эндрю, чтобы именно он забрал их из больницы и увез домой, и все че слышит Жан, торча у Нила в палате, это бесконечно умоляющее Эндрю-Эндрю-Эндрю, пока в голове мелькают воспоминания о том, как он полуживому Нилу в обители вселенского зла вымывал краску из волос и слышал то же самое имя тем же самым тоном на протяжении ебаной выкручивающей кости вечности. в Калифорнии пять утра, но делать нечего, Жан набирает Эндрю, психованно объясняет, что произошло, удерживает телефон у Нила над ухом и вынужденно слушает, как Эндрю успокаивает его посленаркозные стенания спокойным размеренным голосом — конечно, Нил сможет играть после этого ужаса в экси, совсем скоро он приедет домой, увидит их кошек и Эндрю, ясное дело, встретит его в аэропорту, отведет в постель и полежит с ним рядом и больше ни один плохой злой врач его не обидит, и да, конечно, Жан подлый предатель

больше эти двое ни разу не путешествовали вместе, и Жана тянуло блевать еще две недели от одного голоса Эндрю, потому что эта постная мина + ласковое тепло в грудном басе = самоубийство для любого нормального человека 😭