Нил одержим лёгкой формой удушья, но только когда это Эндрю прижимает его к стене во время жарких поцелуев, сдавливая горло рукой забитой татуировками. Нил сам тихо направляет ладонь Эндрю к нужному месту, просовывая свои пальцы поверх пальцев Эндрю и оставляя их на шее, прежде чем притянуть его ближе, прося не останавливаться, выдыхая сбивчивое:

— Здесь. Сожми, — он достаточно доверяет Эндрю, чтобы знать, тот никогда не позволит зайти слишком далеко, особенно когда трахает его, вдавливая в матрас. Нил не может не терять себя в осторожном, но уверенном давлении на горло, — каждый глубокий толчок вытягивает всё больше прерывистых стонов, заставляя закатываться глаза, — едва сохраняя связь с реальностью. Иногда он смотрит искоса ровно настолько, чтобы мельком заметить чёрные чернила, обвивающие руку Эндрю, прежде чем откинуть голову в следующую секунду, в тот момент, когда Эндрю находит именно то место, вызывая лишь едва слышное, невнятное:

— Ещё… сделай так снова.

В другие моменты Нил отчаянно цепляется взглядом за запястье Эндрю, украдкой смотря на него из-за подушки, в которой упрямо пытается заглушить свои протяжные стоны. Он понимает, что эта самая рука, с выступающими венами, сжимающая его талию и перекат плеча, насаживая глубже, действует на Нила как катализатор. К концу Эндрю всегда находит едва заметные полумесяцы, оставленные зубами Нила на его плече и запястьях, идеально совпадающие с бледными следами собственных пальцев на шее Нила. Они неизменно нежно целуют каждую отметину, задерживаясь кончиками пальцев на исчезающих отпечатках; оба прекрасно понимают, что Нил тихо попросит повторить все это снова в следующий раз.