Все знают Нила как не особо общительного парня, острого на язык, со скептическим, почти пронзительным взглядом. Только Эндрю знает, насколько доверчивым и покладистым Нил становится в его присутствии. Губы, что до этого изрекали резкие замечания, теперь необъяснимо молчаливы, уступая место тихому шепоту и безмолвным просьбам о еще одном поцелуе. Дистанция защиты, которую Нил держит от всех остальных, сменяется инстинктом льнуть к касаниям Эндрю; каждое движение несет в себе тихое, безоговорочное доверие кота, свернувшегося клубочком подле человека, которого он выбрал своим, пока рука Эндрю лениво скользит по его талии. Только Эндрю знает, насколько он тактильный, насколько обезоруживающе нежным становится это создание из острых граней, как только дверь закрывается, и Нил прижимается к Эндрю в затянувшейся тишине после близости. И осознание того, что только ему позволено видеть эту версию Нила, всегда заставляет сжиматься что-то глубоко в груди.