— О чем думаешь?

Эндрю вздрагивает, хотя знает, что в квартире он не один, как минимум где-то на кровати сопят две кошки, одной нужно на операцию, а другой сделать прививку. Сэр и Король жили у него в квартире в Чикаго, после очередного перехода, который опять не дал им с Нилом быть вместе. Из-за этого приходилось приезжать, как будто в гости, Нил один раз признался, что не чувствует себя в квартире Эндрю своим. Чувство, что он приехал лишь на отдых, переконтоваться на время летнего затишья в сезоне, что его выгонят, даже если нога ступит не на ту половицу или плитку в ванной.

Это бесило. Жутко бесило и водило из себя. Хотелось дать Нилу подзатыльник, чтобы привести в чувства и мозги встали на свое законное место, ибо у всех людей мозг работает на три процента, а у этого идиота лишь полтора несчастных. Но за этим желанием удушья, стоит нечто более омерзительное, что Эндрю контролировать не в силах. Безысходность. Это слово собрало в себе самое ужасное в этом мире и видимо сам всевышний выплюнул его на Эндрю, смотрящего на свою несбыточную мечту, которая сидит скуксившись в углу дивана, боясь занять больше места, чем положено хозяином. Невзирая на все попытки показать Нилу, что он тоже является хозяином из жилплощади, что он вписан в договор, что он является неотъемлемой частью, а не забытой вещью.

С годом это улучшилось, Нил стал открытие, но глаза до сих пор ловят каждое аккуратное движение. Треклятый Нил.

— Ничего, — шепчет Эндрю в ответ, выпуская дым. Теплые руки ложатся на голую кожу, обнимают талию и не менее теплое тело Нила прижимается ближе, словно впивается в спасательный круг. — Ты чего встал? На дворе глубокая ночь.

— Ты когда нибудь думал о том, что нам уготовлено по тот бок? — Эндрю старается не вздрогнуть, когда холодный нос зарывается в шею, а горячее дыхание создаёт невыносимый контраст.

— Решил податься в бредни для фанатиков?

— Нет, просто думал, да и мы с Ирен как-то разговаривали на эту тему, и, — Нил вжался своим телом в Эндрю, перенося вес, который выдержать было легче простого, благодаря усердным тренировками. Нет мотивации лучше, чем носить Нила на руках, — я почувствовал безнадежность. Это и раньше было, после смерти матери, когда я просто не понимал зачем мне жить…

— Хочешь покинуть меня и наших детей, чтобы узнать, что там?

— Нет, слишком высока цена… Просто, это так странно, что мы, все мы, есть тут.

— Я говорил, что тебе нельзя думать?

— Ты ведь тоже это чувствуешь, правда?

#аляда