У меня есть теория, что именно так император Рима облагородил себе место, где он может тосковать по своему возлюбленному, что в одну ночь ушел от него и посмел вернуться только черед год.
Слугам в эту часть резиденции в Греции был вход запрещен, а те кто посмел сунуть в святилище свой нос — платил жизнью, ибо только Эндрю мог глядеть на это творение. Те, кто смог увидеть статую и остаться в живых пускали слух, что император казнил мастера, что сотворил для него статую неизвестного мужчины.
Эндрю было все равно на подобную клевету, какая ему разница, что говорит народ, если сердце болит от одного взгляда на каменное лицо Нила. Он сотворил его сам, не в силах сомкнуть глаза после той ночи.
Был ещё один слух. Его пересказывали друг другу тихо, шарахаясь от каждого тяжёлого шага об мраморные полы. До Эндрю этот слух не дошел, чему подданные молились каждый день.

— Говорят, — шепчет служанка, оглядываясь по сторонам, сжимая в руках небольшую вазу с зеленью, в попытке не выдать дрожь рук, — что император совсем из ума выжил...
Ее подруга тихо ахает и закрывает руками рот: — Ты знаешь, что тебе будет за такие россказни?! Из ума ты выжила, если так смеешь говорить о нем!
— Я тебе правду говорю! — восклицает первая, да так, что голос ее отражается от холодных стен эхом. Они обе вздрагивают. — Я... Я видела как он... — она кивает на верхний этаж, — целовался с этой статуей..

Эндрю проходил мимо в тот момент. Слух никогда его не подводил.