Очень интересная статья вышла в журнале «Государство» под авторством Андрея Полосина, руководителя «ДНК России» и одного из методолога курсов основ российской государственности. В ней он делится результатами работы площадки по суммированию принципов русской модели управления, справедливо связывая процесс принятия решений со стратегической культурой. Автор сознательно отказывается от разговора о ценностях в их абстрактном виде, поскольку они плохо операционализируются и распадаются на идеи и убеждения. Поэтому предметом исследования становятся принципы: то, чем государство реально руководствовалось при принятии решений.

Первая версия модели включала шестнадцать принципов, но после количественной проверки, сопоставления с фондами Российской государственной библиотеки и анализа частотности упоминаний в исторических документах (приказах, военных распоряжениях, актах допетровской и досоветской эпохи) их осталось шесть. Каждый из них имеет как позитивное, так и негативное проявление, и ни один не является однозначно полезным или вредным. Это формулы, описывающие устойчивые способы организации деятельности и возможные последствия их применения.

Первый принцип — вотчинность. В позитивном смысле это ответственность за «свое», которая формируется у всех участников общего дела и превращает «мое» в «наше». Так работают команды и институты, когда общая задача воспринимается как личное дело каждого. Негативная сторона возникает там же: та же логика может приводить к раздробленности и капсулированию. Сетевая структура почти никогда не развивается органически до бесконечности. Достигнув предела возможностей личной коммуникации внутри лидерской команды, она начинает замыкаться в себе. Задача управленческих технологий — не устранять вотчинность, а использовать ее.

Второй принцип — неформально-сетевой характер отношений. Формальная производственная цепочка в российской практике почти никогда не выстраивается без предварительного установления неформальных связей. При комплектовании команд, распределении функций и построении иерархий фактор личных отношений учитывается практически всегда. Попытка игнорировать этот фактор не устраняет его, а лишь переводит в теневой режим. Позитивная сторона такого устройства — командность и высокий уровень доверия внутри устойчивых связей. Негативная — кумовство, когда исполнитель выбирается не через открытый конкурс, а из круга знакомых, даже если очевидно, что открытый отбор мог бы привести к появлению более сильных профессионалов. Полосин считает, что расширение экспертных сетей позволит нивелировать риски кумовства.

Третий принцип — переусложнение нормативной системы. Российская государственность изначально складывалась из трех различных по способу организации деятельности этнокультурных формирований. Поэтому она не была и не является моноэтнической и монокультурной системой, для которой достаточно одного универсального закона. Отсюда возникает нормативная избыточность: закон, созданный для одной части системы, при попытке распространить его на все части сразу может перестать работать. У этой избыточности есть и положительная сторона. Формула «закон что дышло» описывает в данном случае не правовой нигилизм, а именно эту особенность: закон допускает разные возможности применения. Это традиция, восходящая еще к римскому праву, где предполагалось соотносить норму с собственным пониманием нравственности, и получившая продолжение в советском праве через понятие «социалистической справедливости».

Четвертый принцип — символический этатизм. У россиян никогда не существовало патриархального почитания вышестоящего в буквальном смысле — это отношение всегда имело преимущественно символический характер. Портрет руководителя на стене (будь то царь или генеральный секретарь) не подразумевает прямой связи между конкретным поступком человека и наказанием со стороны верховной власти. Наказать может кто-то рядом, но не сама вершина, которая слишком велика, чтобы «опускаться» до конкретного человека. Принятие православного христианства ввело единобожие и разорвало прямую связь между деянием и воздаянием в этом мире. Отсюда и известная фраза фельдмаршала Миниха о том, что Россия управляется непосредственно Господом Богом.

Пятый принцип — синтезивность. Российские управленческие решения редко строятся исключительно по формальной аналитической логике. Чаще действует установка на синтез, на соединение множества факторов, включая те, которые трудно измерить. В расчет принимается не только формальный результат, но и представление о том, «что скажет Марьванна», т.е. некое разлитое общественное мнение, позиция условной тети Глаши. Это не соборность в смысле передачи управления высшей силе, а вполне земной механизм: привычка соотносить решение с ожиданиями окружающих и с реакцией среды. Ловушка здесь заключается в том, что общественно полезная деятельность нередко воспринимается как нечто отдельное от основного производства, а не как естественная часть общего дела. Это создает трудности с доверием и включенностью.

Шестой принцип — произвольность. Это привычка принимать решения при недостаточной информации. В управленческой теории подобный подход иногда описывают как управление на основе слабых сигналов, а в повседневном языке он выражается словами «авось» и «аврал». Позитивная сторона этого механизма — способность действовать и достигать результата вопреки расчету, который в более рациональных системах заранее выдает ответ: «не нужно», «нецелесообразно», «экономически невыгодно». То, что для одной системы оказывается невозможным, для другой, привыкшей действовать без полной информации, может оказаться вполне достижимым. Негативная сторона проявляется тогда, когда тот же механизм превращается в произвол и самодурство: решение принимается не потому, что ситуация действительно требует действия в условиях неопределённости, а просто по привычке — без учета доступной информации.

#аналитика
#новости