Книга Дмитрия Тренина, написанная по горячим следам украинского кризиса 2014 года, представляет собой попытку стратегической рефлексии о том, где оказалась страна после краха обеих ее внешнеполитических стратегий (евроатлантической и евразийской).

Автор призывает задуматься о национальной идее, которая должна строиться на отказе от двух иллюзий прошлого. Первая — это представление о России как о части расширенного Запада, которая может быть «услышана» и принята в евроатлантические структуры на правах равноправного члена. Тренин показывает, как Ельцин, Путин и Медведев предпринимали попытки интеграции в евроатлантическое сообщество, и все попытки лишь усложняли положение России на внешней арене. Вторая — это имперский проект «собирания Евразии» под руководством Москвы, который, как показывает автор, не имеет реальной опоры в элитах даже ближайших союзников Беларуси и Казахстана. Обе эти концепции, по мнению Тренина, потерпели крах, и именно это освобождает пространство для собственно российского национального проекта. Автор настаивает: Россия должна перестать «догонять» Запад, который все время ускользает от нее, меняя свои ценностные координаты. Вместо европейской идеи, которая веками питала российское самосознание, но сегодня утратила вдохновляющую силу, должна прийти идея национальная, но не в смысле изоляции или возврата к корням, а в смысле самостоятельной, самодостаточной страны, успешно встроенной в глобальный мир и способной производить глобальные общественные блага. Тренин убежден, что наступило время созидательного патриотизма: просвещенного действия, сосредоточенного на развитии экономики, науки, институтов и отвергающего самоизоляцию и враждебность к другим нациям. Модернизация России необходима, но модернизация не равна вестернизации.

Вопрос о политическом суверенитете Тренин рассматривает через призму исторической традиции и современной практики. Он напоминает, что самодержавная традиция России — это не только форма правления, но и глубоко укорененное представление о субъекте суверенитета. В имперский и советский периоды субъектом выступал монарх или коллективное руководство партии; в постсоветской России возник феномен «имперского президентства», при котором персоналистский режим опирается на негласный договор с обществом: лидер обеспечивает стабильность, безопасность и рост уровня жизни, а общество дает ему мандат на фактически абсолютную власть. Тренин не морализирует по этому поводу, но указывает на уязвимость такой конструкции: она прочна, пока «первое лицо» располагает реальной властью и поддержкой, однако передача власти преемнику может обернуться кризисом. Подлинный выход автор видит в переходе от персоналистской субъектности суверенитета к национальной: когда «самодержцем» становится не конкретная личность, а корпус граждан, объединенных общим делом. Это не требует создания новых институтов, т.к. они уже закреплены в Конституции, но требует наполнения их реальным содержанием, отказа от симулякров и перехода к правовому государству, где закон одинаково обязателен для всех. Тренин подчеркивает, что суверенитет в глобальном мире не означает изоляции: он проявляется не в независимости от внешнего мира, а в способности государства быть конкурентоспособным, эффективным и привлекательным прежде всего для собственных граждан.

Наконец, отношения России с полицентричным миром Тренин описывает через отказ от логики блокового противостояния. Он напоминает, что стремление к укреплению национального суверенитета — это общемировая тенденция: Китай, Индия, Бразилия, Турция, Иран и другие крупные державы последовательно защищают свои интересы и не желают подчиняться внешнему диктату. Автор предлагает образ России как «Северной Евразии» — самодостаточной страны, выходящей к миру четырьмя широкими фасадами: на запад, восток, юг и север.

#мнение