Таким образом, оммёдзи не только ведает священным, но и вовлечён в теневые стороны общества. Благое и злое, истинное и ложное, священное и профанное, духовное и мирское — он становится посредником, свободно проходящим через все эти стороны. Как придворный, игнорирующий прецедент, как воплощение одновременно осквернённого и священного, Абэ-но Сэймэй закрепил за собой это уникальное положение. Именно в этом заключается суть "сверхъестественного" ореола, окружающего Сэймэя.

(с) Арамата Хироси.

Когда речь заходит об Оммёдо, понятия "светлое" и "тёмное" стираются; Инь и Ян здесь становятся олицетворением не строгого дуализма, а пограничности всех явлений этого мира. Нелюбимые синтоистским церемониалом за контакт с явлениями, считаемые "скверной", а буддийским учением — за "бессмысленное стремление к выгодам этого мира", мастера Оммёдо, тем не менее, решали те задачи, которые были вне сферы интересов Синто и буддизма.