В рамках недели онкодиагностики приступаю к рассказам о том, зачем простому пацану и девчонке может понадобиться неспецифичное тестирование на полираковое состояние (MCED) и конкретно отечественный тест на раковый антиген СА-62. Таких рассказов будет аж три. Они будут интересные. Не переключайте наш канал!

Вернувшись в 20 лет из армии, я искал приключений. Много чего безумного делал, в том числе ходил в экстремальные походы. В январе 1991-го года друзья позвали меня в лыжный поход по Полярному Уралу. Я был в восторге!

Сначала по тундре, по железной дороге, где мчится скорый «Ворукута-Ленинград», мы доехали до этой самой Воркуты. Потом на поезде «Воркута-Лабытнанги» добрались до станции «Полярный Урал» и прямо на этот самый Урал полезли.

Я постоянно пребывал в изменённом состоянии сознания, потому что:
🎄 вокруг были только горы, снег и скалы (растительности на Полярном Урале почти нет),
🎄 световой день длился четыре часа (остальное время приключалась полярная ночь с температурами под минус 20),
🎄 за неделю мы не встретили не только ни одного человека, но даже ни одного следа человека. Зато было несколько заброшенных Гулаговских зон, отчего я чувствовал себя участником постапокалиптического фильма.

Короче, мне очень понравилось. Но я сильно простудился. В поезде из Воркуты валялся на верхней полке с температурой 40, а в Москве меня сняли с поезда в скорую и отвезли в Склиф.

При выписке врач сообщил мне, что воспаление лёгких у меня было нешуточное – так и умереть можно. Больше глупостей делать не надо. В верхней правой части лёгких у меня теперь два фиброзных узла, о чём врач даёт мне справку. Я спросил, зачем мне эта справка. Врач сказал, что я пойму сам.

Действительно, я это быстро понял. Теперь при каждой флюорографии меня пытались отправить в тубдиспансер, а при каждом КТ лёгких – в онкодиспансер. Спасала только справка.

Больше я глупостей не делал и теперь ходил в походы только на юг – Прибайкалье, Саяны, Алтай. Это тоже было круто. Прикладываю фотку. Почему-то после каждой такой поездки у меня разрастался лимфоузел под правой ключицей. Он достигал размера сантиметра, чётко пальпировался и держался по полгода.

Крайний раз я был в Саянах в летом 2020-го. Сбегал от КОВИДа. Осенью пошёл добровольцем на клинические исследования вакцины «Спутник». И вот в октябре 2020-го я приезжаю на осмотр в рамках клинических исследований и врач, такой, сообщает, что он меня отпустить не может. Потому что после вакцинации у меня была сильная реакция с температурой (это правда), а сейчас он видит у меня по КТ подозрительные очаги в правой верхней части лёгкого, а также пальпирует опухоль в ближайшем лимфоузле. Классическое подозрение на рак лёгкого.

Я, конечно, прифигел. У меня студенты, стартапы, семья, а тут блин госпитализация. Рассказываю врачу историю про мои фиброзные узелки и Алтайские лимфоузлы. Тот задумался и говорит, что выпустить меня он полюбасу не может – его нафиг уволят за это.

Я стал обзванивать знакомых. Прямо при враче, не отходя кассы. К нашему удивлению, один из них, завлаб в одном из Институтов Онкоцентра, тут же нам сообщил, что у них в лаборатории профессора В.А.Горбуновой только что прошёл успешные клинические исследования раковый онкоген СА-62. Причём, по удачному совпадению, он именно тестировался на дифференциацию между фиброзными и онкологическими очагами в лёгких. Вот статья.

Если профессор Кулиш успешно пройдёт тест СА-62, то на фоне его справки тридцатилетней давности подозрение на рак лёгких снимется и его можно будет отпустить к детям и студентам. Также, конечно, профессору разумно будет проходить тест СА-62 ежегодно, потому что все эти узлы и узелки вполне могут в конце концов таки трансформироваться в онкологию.

Мой лечащий врач был очень благодарен. Тест СА-62 доказал отсутствие в моём организме онкологического процесса и меня отпустили.

По результатам этой истории я был полон решимости делать тест каждый год. Увы, лень победила. Я расслабился и не ходил на тест СА-62, пока со мной не произошла следующая история, о которой я расскажу завтра.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ