Те самые англосаксы

С 14 по 20 сентября 2026 проходит международная неделя безусловного базового дохода. Но зачем и кому он нужен?

«Я бы ответил на этот вопрос так: это утопия, это золотая мечта артистической богемы. Вы можете вечно писать «нетленку» и при этом жить не впроголодь. Вы можете без конца бегать по кастингам на киностудиям, при этом вам не обязательно подрабатывать официантом или посудомойкой. Вы можете писать годами картины, которые никого не интересуют, и при этом сводить концы с концами», - заявил Ростислав Капелюшников. 

Артистическую богему, авторов тг-каналов и всех причастных, а также Ростислава Исааковича с праздником!

В октябре 1926 произошел окончательный разгром внутрипартийной оппозиции в лице Троцкого, Каменева и Зиновьева.

Произошла победа линии Сталина на построение социализма в отдельно взятой стране. Это вызвало конфликт между Коминтерном и ВКП(б) в виду открытого отказа на курс мировой революции.

ПОСЛЕДСТВИЯ

В июне 1926 года, Карл Корш и двое его сторонников стали единственными депутатами рейхстага, голосовавшими против ратификации советско-германского Договора о нейтралитете и ненападении — Корш видел в этом соглашении отход СССР от целей мировой революции. Карл Корш (1886—1961) — политический деятель и теоретик Коммунистической партии Германии.

23 февраля 1927 года британский министр иностранных дел Джозеф Чемберлен потребовал от СССР прекратить антибританскую пропаганду и поддержку компартии Китая

12 апреля 1927 — контрреволюционный переворот. Чан Кайши свернул сотрудничество с левыми силами (коммунистами и частью гоминьдановцев) и пошёл на разрыв с Уханьским правительством. В Нанкине он создал альтернативное, нанкинское правительство. Троцкий охарактеризовал китайские события как «очевидное банкротство сталинской политики».

9 мая 1927 года Зиновьев (будучи членом ЦК) в речи по случаю 15-летия «Правды» выступил в Колонном зале Дома союзов с критикой Сталина за провалы в Англии и Китае. Выступление транслировалось по радио на всю страну

12 мая 1927 года английская полиция обыскала советско-английское торговое общество «АРКОС», где были найдены документы, позволившие вскрыть подрывную сеть Коминтерна, действовавшую против Великобритании и Китая. Были арестованы десятки сотрудников

27 мая 1927 года британское правительство заявило о разрыве торговых и дипломатических отношений с СССР

6 июня 1927 года произошёл успешный теракт в Москве: брошена бомба в бюро пропусков ОГПУ

7 июня 1927 года советский полпред в Польше Войков был смертельно ранен на железнодорожном вокзале в Варшаве Борисом Ковердой

26 июля 1927 года Китай объявил об исключении из Гоминьдана членов КПК и высылке советских военных советников. 28 июля 1927 года Великобритания приняла закон о трейд-юнионах, и всеобщие забастовки стали уголовным преступлением.

В сентябре 1927 оппозиционеры организовали в Москве и Ленинграде нелегальные рабочие сходки, в которых участвовало до 20 тыс. чел.

27 сентября 1927 года на совместном заседании Президиума ИККИ Троцкий был единогласно исключён из кандидатов в члены Исполкома Коминтерна

7 ноября 1927 года — неудачная попытка государственного переворота во главе с Троцким, Каменевым и Зиновьевым.

Декабрь 1927 — исключение Троцкого, Каменева и Зиновьева из партии.

Хлебозаготовительная кампания 1927 года в СССР провалилась: по сравнению с 1926 годом государство недополучило 128 млн пудов, что резко ухудшило снабжение продовольствием городов. Перебои с хлебом в магазинах вызвали рост цен и товарный дефицит. Покупательная способность рубля падала. В конце года положение на потребительском рынке стало отчаянным, раскупалось всё — макароны, мука, соль, сахар.

Обратите внимание Британия первой признала СССР в 1924, китайские коммунисты работали с Чан Кай Ши и советскими специалистами. Но стоило СССР отказаться от курса на мировую революцию как началась свистопляска. Внезапно британцы обнаружили подрывную деятельность советов против Великобритании, хотя на передачу 200 000 золотых рублей в 1921 году как-то закрыли глаза как и на всю деятельность Коминтерна открыто выступающего за подрыв всех буржуазных правительств. С 1926 года события начали развиваться не по сценарию. Необходимо так же учесть что Каменев и Зиновьев стали ближайшими соратниками Ленина после 2-го съезда РСДРП в Лондоне в 1903 году и тех пор фактически не отставали от Ленина ни на шаг. Троица Ленин, Зиновьев и Каменев была идеологическим ядром партии и уничтожение оппозиции со сменой курса означала провал ленинского проекта созданного в Лондоне в 1903 году. Как мы видим Лондон умеет мстить сразу на нескольких уровнях. Возможно если б революция 1927 года удалась, то кризис ударивший в 1929 дал бы еще большой импульс мировой революции.

7) Эрик Мария Риттер фон Кюнельт-Леддин. Свобода или равенство: вызов нашего времени.

Австрийский рыцарь, католик, полиглот и реакционер (один из заразителей Америки тёмными европейскими идеями) занимается своим любимым делом – критикой массового общества.

В этом вопросе, друг мой, не следует питать иллюзий: Англия и революция — это одно и то же; так было в прошлом, так обстоит дело сегодня, так будет и впредь, и не имеет никакого значения, сменит ли революционный кабинет в Лондоне консервативный или наоборот; если проанализировать современную политику Соединенного Королевства, то обнаруживаются два факта: во-первых, в военное время Англия неизменно выступает за порядок, а в мирное — поддерживает революцию. Именно поэтому в мирное время у власти там находятся кабинеты, порождающие потрясения, а в периоды кризисов — консервативные правительства.

Интересно отметить, что национал-социализм, постоянно подчеркивавший свой демократический характер, в отдаленном будущем предусматривал восстановление парламентской демократии сугубо «американского» типа. Вероятно, именно в этом кроется более глубокая причина того, почему состав Рейхстага лишь искусственно подгонялся под нужды режима, но сам орган никогда не упразднялся. По словам одного из наших информаторов, существовал план возрождения деятельности Рейхстага после того, как подрастет новое, полностью «нацифицированное» поколение. Тогда можно было бы допустить даже многопартийность, поскольку все партии автоматически представляли бы лишь различные оттенки национал-социализма. На этом «американизация» Германии завершилась бы.

8) Стивен Конн. Американцы против городов.

Книга об антиурбанизме, который автор представляет в качестве важного аспекта политической культуры США.

В фильме Вуди Аллена «Энни Холл», вышедшем на экраны в 1977 году, есть сцена, в которой Элви Сингер (Аллен) разговаривает со своим другом Максом (Тони Робертс). Элви винит антисемитизм в том, что страна не сплотилась вокруг Нью-Йорка в трудную для него финансовую минуту. Он объясняет: «Разве ты не видишь, что вся страна смотрит на Нью-Йорк как на город левых, коммунистов, евреев, гомосексуалов и порнографов? Я и сам иногда так о нас думаю, а ведь я здесь живу». Это забавная реплика, потому что она преувеличена, но лишь отчасти. Если бы Элви включил в свой список американских изгоев слово «чернокожие», он бы дополнил портрет американского города, каким его видели многие в 1970-х годах. По крайней мере, так думали американцы, которые формировали свое представление о городе по фильмам, которые крутили в местных кинотеатрах. На протяжении всего десятилетия и даже в 1980-х годах Голливуд показывал американцам мрачную, антиутопическую версию американского города — места, где царят опасность, насилие и потери. Сага о «Крёстном отце», действие которой в основном происходит в послевоенный период, вызывает ностальгию по старым добрым временам, когда Нью-Йорком заправляла сицилийская мафия. Сьюзан Сарандон и Берт Ланкастер разыграли свои странные, трогательные отношения на фоне старого, обветшалого Атлантик-Сити, который в буквальном смысле сносили, чтобы освободить место для новых сверкающих казино. Рокки был родом из одного из тех белых этнических анклавов рабочего класса в Филадельфии, чей уклад жизни стремительно уходил в прошлое.

4) Бесконечный Галковский 2.

Продолжение сборника от издательства RUINAISSANCE. Отдельно стоит отметить анализ темы юродства в БТ британским славистом Оливером Джеймсом Реди («Будь готов! Всегда готов!»)

Ленин (изображённый в БТ архетипическим интеллигентом) любил называть других представителей интеллигенции «словесными клоунами». Изображая его шутом и «злым клоуном», Одиноков отплачивает Ленину его же монетой. Клоунада и цирк становятся ещё одним проявлением оборачиваемости, олицетворяемой Лениным, и которую чекисты прочувствовали на себе, когда в 1918 году попытались арестовать клоуна Бим-Бома во время выступления, но сами оказалась принятыми за клоунов зрителями (удивительно, что Одиноков не упоминает об этом происшествии).

Одиноков показывает и конкретную, физическую связь Ленина с цирком – его выступление в цирке Чинизелли вскоре после революции, его восхищение «эксцентризмом» клоунов. Он говорил Горькому: «Тут есть какое-то сатирическое или скептическое отношение к общепринятому, есть стремление вывернуть его наизнанку, немного исказить, показать алогизм обычного. Замысловато – а интересно!»

5) Джош Коэн. Неработа. Почему мы говорим «стоп».

Своеобразная «похвала лени». Guilty pleasure для пролетариев умственного труда.

Конечно, мы вольны наделить произведение искусства любыми смыслами и найти ему какое угодно применение. Однако в глубине души мы знаем, что его определяющее значение состоит в том, что оно ничего не «делает». «Искусство, — отмечает французский писатель и литературный критик Морис Бланшо, — действует мало и кое-как. <…> стоит только сопоставить искусство с действием, как действие, непосредственное и настойчивое, тотчас найдет, в чем обвинить искусство…». Немецкий философ Теодор Адорно, современник Бланшо, утверждает, что с политической точки зрения искусство или, во всяком случае, та его разновидность, которую он считает достойной этого имени, приобретает подрывной характер не потому, что оно что-то «говорит», а потому, что «говорит» очень мало.

У Бланшо есть один неожиданный пассаж, где он утверждает, что романтический миф о художнике как божественном творце, занимающем место, покинутое древними богами, не учитывает наиболее священную из всех божественных функций: почти во всех мифах о происхождении мира, и прежде всего в Книге Бытия, боги не только творят, но и отдыхают. Романтический художник ошибочно полагает, что его божественность состоит в том, что он берется за «наименее божественное дело Бога <…>, заставляющее его шесть дней трудиться». Подлинная божественность заключается не в работе, которой может заниматься каждый, а в неработе, являющейся прерогативой Бога.

6) Оскар Санчес-Сибони. Красная глобализация.

В книге рассматривается прикрытая яркой риторикой и политической игрой встроенность СССР в мирсистему на правах (полу)периферии.

Давайте проведем мысленный эксперимент: что, если бы стороны поменялись местами? Что бы сказали аналитики об американской политике сдерживания, которая опиралась бы в своем существовании на тонкий ручеек рублей, имеющих статус мировой валюты? Что написали бы историки о междоусобицах и позировании среди стран — союзников по НАТО, предпринятых лишь для того, чтобы получить в свои руки дополнительную сумму в рублях и сбалансировать этим свой внешнеторговый баланс, а также получить больший кредит от коммунистических государств? Что думали бы простые американцы о своей социальной модели, основанной на рыночных отношениях, если бы их страна, как и страны третьего мира, в значительной степени полагалась на коммунистические технологии, призванные повысить производительность труда? Историк Камингс описал тихую силу гегемонистского порядка следующим образом: такой опыт финансовой гегемонии был «обыденной, мягкой и ничем не примечательном повседневной жизнью, с незаметными ограничениями».

Традиционная августовская литературная подборка.

1) Яаралтай Цуглаан.
Философский зин, где сплелись Неолевиафан, Одиссей и Западло.

Одиссея ранее называли «человеком модерна», однако, в быту модерновых государств человек все же стал Сизифом – неустанным тружеником великих строек и великих кузниц XX века, наказанным за хюбрис стремительного социо-технологического рывка – и только закат тысячелетия дает пространство для масштабного развёртывания свойственных Одиссею смежных психопатического и трикстерского типажей.

Деполитизированные, неполитические сборки наполнятся массой и связанностью настолько, что когда придет время политизироваться, у Неолевиафана не останется простора для тех решений, под которые он осваивал пространство.

2) Борис Гройс. Кожев. Интеллектуальная биография.

Хорошее повествование о взглядах человека с высоким градусом, которого надо было бы выдумать: уехав подальше от развёртывания столь любимой им диалектики, Александр Кожевников стал одним из строителей Единой Европы и привил французам любовь к сумрачной каббалической тевтонской мысли.

В результате нескольких ознакомительных поездок (с 1948 по 1958 год) в США и в СССР у меня сложилось впечатление, что если американцы похожи на разбогатевших советско-китайцев, то это потому, что русские и китайцы — всего лишь пока еще бедные американцы, впрочем вступившие на путь быстрого обогащения. Всё это привело меня к заключению, что American way of life есть образ жизни, свойственный пост-историческому периоду, и что настоящее Соединенных Штатов это прообраз «вечного настоящего» всего человечества. Так, возвращение Человека к животному представилось мне уже не возможностью в будущем, но действительностью в настоящем.

Если я отвергаю определенную идею, значит, я отвергаю также носителя этой идеи и его жизнеформу. Всякое столкновение идей ведет к войне между их носителями. Идеи следует не принимать как истинные или отвергать как ложные, а признавать — то есть уважать их как проявления определенных форм человеческой жизни.

3) Сергей Волков. Элитные группы традиционных обществ.

Обстоятельное исследование принципов формирования и динамики развития аристократии по всему миру.

Россия была единственной страной, где дворянство не только пополнялось исключительно через службу, но аноблирование на службе по достижении определённого чина или ордена происходило автоматически.

В Англии на 1873 год половина земли принадлежала аристократии, причём каждый 8-й акр – герцогу, при этом 80% земли принадлежало 7 тысячам человек, а из 16 человек, получавших более 100 тысяч фунтов в год ренты 14 были пэрами.

Аграрные отношения в Англии вообще были исключительно устойчивыми (разница между доходом среднего работника фермы и среднего помещика в 1695 году составляла 15 и 3000 фунтов и оставалась той же в 1901). Аристократические латифундии имелись не только в Англии и Испании, но и Австро-Венгрии (Эстергази владели 735 тысячами акров в Венгрии, Шварценберги – 360 тысячами в Южной Богемии, Лихтенштейны, Палавичины, Кароли, Андраши и 20 других родов имели более 250 тысяч акров каждый, в Богемии и Моравии треть земли принадлежала менее чем 1% землевладельцев).

Весьма интересные фрагменты об английском лицемерии у Макса Шелера.

Можно спорить, но даже англичанин Фаулз в «Волхве» щеголяет менталитетом:

«Похоже, он, кроме прочего, пробует  досадить нам мнимым диссонансом меж многомудрой Европой и несмышленой  Англией.  Ведь при всем своем чеканном снобизме он  лишь  рядовой  европеец,  абсолютно  не восприимчивый к духовным глубинам и нюансам английского мировидения. И  меня
и  девушек  он  считает  простачками, недоростками;  мы  же   с   легкостью
перелицемерим его лицемерье, - как раз потому, что родились  англичанами,  с
маской на глазах, с молоком неправды на губах.»

#Англия

В позднем предисловии к «Заводному апельсину» Бёрджесс вслед за сожалением о написании проходной вещи за три недели ради звонкой монеты начинает в типичной британской манере пощёлкивать кузенов за детскую наивность. Дело в том, что издательство Нортон настояло на исключении из американской версии последней главы во имя «реализма». Не поймёт, дескать, наш читатель ваши британские «хэппи-энды», сэр. В таком урезанном виде книгу впоследствии и экранизировал Кубрик.

Но именно «британская» полная версия является более реалистичной. Конечно, сознанию представителей культуры, сформированной экзотическими версиями христианства удобней разделять души на пропавшие и уготовленные к спасению. Поэтому тёмные стороны человеческой натуры должны быть локализованы в ходульном образе злодея. А отторжение американской публики в её самую сытую эпоху вызвала бы именно лёгкость трансформации и отсутствие сильных переживаний («Ну было и было, чё такого-то?»). Что слишком подчёркивает слабость встроенных ограничителей на разрушение себе подобных, а заодно вызывает «лавкрафтианский ужас» («Что делал двадцать лет назад вот этот чопорный скуф?»).

Видимо, здесь играет роль и то, что за океаном не была так прочувствована первая половина XX века, где вскормленный Левиафанами с их подходом к социальным процессам формата «вкл/выкл» новоевропейский человек переключался между режимами кровожадного убийцы и примерного семьянина, вежливого соседа, порядочного работника. «Но очень скоро они отправятся во Вьетнам» – язвительно добавляет Бёрджесс.

Как выглядят «британские учёные» и прочие «толкователи», когда речь заходит о 1917

США и геополитика отвращения.

🇺🇸 В январе 1895 года писатель и журналист Ричард Хардинг Дэвис путешествовал по Центральной Америке и Карибскому региону. Его путевые очерки, опубликованные в журнале Harper's и позднее вошедшие в книгу «Three Gringos in Venezuela and Central America», стали частью обширного корпуса популярной литературы о «заднем дворе» США. Эти тексты, порождённые волной туризма, торговли и военных операций конца XIX – начала XX века, создавали специфический образ региона: экзотичного, но нестабильного, полного жизни, но лишённого порядка. Дэвис, как и многие его современники, рисовал тропики как пространство, которое требует опеки со стороны США.

🇺🇸 Особое неприятие у таких путешественников вызывали портовые города. Пуэрто-Барриос в Гватемале, например, предстал для Дэвиса уродливым железнодорожным терминалом, Амапала — свалкой, а Панама — «узкой полосой болота, блокировавшей прогресс мира». Эти описания были не просто личными впечатлениями, они отражали и формировали коллективные чувства белой американской элиты в эпоху, когда США утверждали своё лидерство в полушарии.

🇺🇸 Путешествие в тропики начиналось с романтических ожиданий. Однако потом идиллическая картина рушилась. Порты, переживавшие бурный рост из-за экспортного бума (бананы, кофе, сахар), представляли собой хаотичные пространства. Инфраструктура мировой торговли (cклады, железные дороги, причалы) строилась стремительно, а на нужды быстрорастущего населения, обслуживавшего порты, средств не хватало. Последствия были наглядны: открытая канализация, зловоние в гаванях, груды мусора, сажа от угольных станций, как в Сент-Люсии.

🇺🇸 Для американцев такое запустение было шоком. Но их отвращение редко направлялось на европейские имперские власти или иностранные корпорации. Вместо этого грязь и болезни интерпретировались как следствия моральной и расовой несостоятельности местных жителей. Особенно жестокой критике подвергалась Гаити, которая стала для белых американцев архетипом упадка после отмены рабства. Её порты описывались как рассадник болезней, суеверий и каннибализма, наглядный урок опасности самоуправления небелых народов.

🇺🇸 Особый шок у американцев вызывали местные женщины, которые выполняли тяжёлую физическую работу. Их труд рассматривался как утрата женственности и признак расового вырождения. Беспокойство вызывала также и наблюдательность местных жителей. Их любопытные взгляды и смех заставляли некоторых туристов чувствовать неловкость и унижение, раня их расовое и гендерное превосходство. Европейские колонисты и белые креолы охотно поддерживали эти настроения, объясняя «дерзость» чернокожих пагубными последствиями эмансипации и упадком белого господства.

🇺🇸 Для американцев всё это являлось доказательством неспособности тропических обществ к модернизации без внешнего руководства. Опыт путешествий, изложенный в газетах, журналах и книгах, готовил американскую публику к принятию идеи о необходимости вмешательства. Когда США начали военные операции в регионе репортёры и солдаты описывали захваченные города в уже знакомых тонах: грязь, болезни, хаос. Президент Теодор Рузвельт, размышляя о судьбе Кубы и Гаити, прямо связывал «упадок» с расовым фактором и оправдывал вмешательство США как миссию цивилизационного спасения.

📝 Alex Goodall. Soot, Palm Trees, and Zinc: The Port System of the Greater Caribbean, U.S. Empire, and the Geopolitics of Disgust.

💬 Хижина дяди Тома