Слово perfume намекает на собственную историю, но на всякий случай. Долгое время это был, скорее, глагол, а не существительное, и обозначал он практику ароматизации пространства per fume, посредством дыма. Perfumer также не было профессиональным или ремесленным званием вплоть до первой половины XVII века; существовала только практика «парфюмирования», т.е. распространения запаха в помещениях. Когда читаете о «парфюмере Екатерины Медичи» или еще какой важной средневеково-нововременной персоны, то должны помнить, что в зависимости от традиции и устройства гильдий речь идет об аптекарях, фармацевтах или бакалейщиках (и терках между ними).

Духи для пузатых монархов делали те же люди, что делали притирки от проказы или торговали заморскими специями. Парфюмировать покои Елизаветы I двумя фунтами ирисовой пудры приходилось служанке без разряда и звания. Итак, до XVII века ко второму случаю perfume применимо больше, чем к первому. Собственно, когда у Шекспира во «Много шума из ничего» Борачио говорит, что ему «приказали покурить в комнатах» (Being entertain'd for a perfumer, as I was smoking a musty room), он о том и говорит. Поскольку престижные корпоративные круги аптекарей, фармацевтов и бакалейщиков не знали никаких «парфюмеров», профессия обязана своим развитием в XVII веке людям, исключенным из этих самых корпоративных кругов: путешественникам, скитальцам, а также женщинам.