Крепкие как мастифы, чуткие как гончие, кубинские доги — вымершие травильные собаки — полюбились рабовладельцам за «умение охотиться на беглецов». В конце долгой погони доги калечили человека или убивали его. И рабовладельцы, и рабы знали: умелыми охотниками догов делает чуйка на запах «черного тела». Оторваться от преследования или сразиться со сворой собак невозможно — беглецу остается лишь заметать следы. Пытаясь перебить «черный запах», раб растирает кожу красным перцем и луковым соком, покрывает ступни, ладони и подмышки свиным или кроличьим жиром, обливает скипидаром, настойкой ариземы свое тело. Если уловки не сработают и собачий лай не стихнет, беглец закопает себя, свой «черный запах» под землю, утопит его в болоте, растворит в реке. Быстрое течение, вспоминал Соломон Нортап, лучше всего смывает след, по которому гончая устремляется к жертве.