Почему «зверская» ставка ЦБ работает не так, как в США: три отличия, о которых молчат учебники

Часто можно услышать: «Вот ФРС подняла ставку — и инфляция в США поползла вниз. Почему у нас так не получается?». За этим стоит негласное допущение: Россия — это просто уменьшенная копия американской рыночной системы, где тонкое регулирование спроса через процентные ставки должно давать предсказуемый результат.

Это опасное заблуждение. Трансмиссионный механизм (канал, по которому ставка ЦБ доходит до экономики) в России радикально отличается от американского. Попытка лечить инфляцию «как в США» с помощью «зверской» ключевой ставки порождает парадокс: мы сдерживаем цены косвенно и частично, зато создаем долгосрочный проинфляционный тренд, подрывая внутреннее предложение.

Вот три ключевых различия.

1. В Америке кредит — топливо для потребления. В России — нет.
В США частное потребление составляет ~69% ВВП, и оно щедро смазано кредитами. Долг домохозяйств — около 61% от ВВП. Поэтому, когда ФРС поднимает ставку, у американской семьи сжимается располагаемый доход, спрос падает быстро и сильно. Инфляция снижается через немедленное охлаждение спроса.
В России долг домохозяйств — лишь ~18.7% от ВВП. Это в три с лишним раза меньше. Прямой удар по кошельку через обслуживание кредитов здесь слаб. Следовательно, рост ставки напрямую не обрушивает потребление. Эффективность этого «американского канала» в России значительно ниже.

2. Удар по инвестициям вместо охлаждения спроса
В США фондовый рынок — мощнейший источник инвестиций для компаний. Изменение ставки ФРС мгновенно переоценивает активы, снижая стоимость акций. Это основной канал трансмиссии (падение стоимости акций вызывает сберегательное поведения населения, как основного держателя ценных бумаг).
В России влияние ставки на фондовый рынок... почти отсутствует. Исследование Шибанова и Слюсаря (2019) показало: неожиданные решения Банка России не оказывают значимого влияния на индекс МосБиржи и курс рубля (кроме кризисов). Вместо гибкого рыночного канала у нас работает примитивный банковский канал. Это значит, что высокая ставка не «охлаждает активы», а просто делает кредиты недоступными для бизнеса, уничтожая инвестиции и будущее предложение.

3. Петля проинфляционного тренда
И здесь возникает главный парадокс. Узость фондового рынка и низкая доля кредитного потребления лишают ЦБ тонкого инструмента работы со спросом. Основное, что дает ставка, — это ослабление и без того слабого внутреннего предложения.
Задушите кредит — умрет не столько спрос, сколько потенциал производства. Иностранные инвестиции, с другой стороны, ситуацию не компенсируют (другие риски). Фондовый рынок не спасет. Внутренний производитель без дешевых денег не расширит выпуск. В результате мы получаем хронический дефицит предложения, который рано или поздно выстрелит новой волной инфляции, как только спрос хоть немного оживет.

Итог
Пытаться бороться с российской инфляцией, копируя политику ФРС, — это все равно что пытаться управлять танкером с помощью штурвала яхты.
Сверхвысокая ключевая ставка в наших реалиях — это не тонкое охлаждение перегретой экономики, а грубый молот, который:

▪️ косвенно и слабо влияет на потребительскую инфляцию (кредитная нагрузка мала);
▪️ разрушает инвестиции в основной канал финансирования (банковский кредит);
▪️ закладывает долгосрочный проинфляционный тренд через удушение внутреннего предложения.

#столыпин_ставка

Подписаться на Столыпин 2.0 | Дзен | MAX | Сайт