Качели прокричали: «Уходи!»,
и я ответил: «Сами уходите,
Качели!», и представьте-ка! Ушли
скрипучею своею амплитудой…
И я стою площадки посреди… –

такою безупречною Иудой,
что знать меня, Господь, не приведи!..

Ко мне подходит, шмыгая, дитя,
трясёт рукав: «Скажи мне, дескать, дядя,
куда они? Надолго ли?» А я…
лишь бормочу невнятное, не глядя,
цигарку неприкаянно смоля.