Перечитываю «Школу для дураков» в преддверии лекции

Обращаю внимание на «Ю» в речи мальчика, он читает Аввакума:

«выпросил у Бога светлую Русь сатона, да же очервленит ю кровию мученическою...»

Ю — её

Интересно, что в другой важнейшей книге, написанной в те же годы, «Москве-Петушках», возникает кровавая Ю — сперва тоже в устах мальчика, а потом застывает багровая в глазах убиенного Венечки (возвожу к церковнославянскому в лохматой уже статье:

Там я спекулирую, говоря, что «её» ещё и притяжательное местоимение (речь о женском начале, аниме, мечте, влекущей Веню)

Но сказать хочу о другом.

Удивительно, что в одно и то же время у двух равнозначимых авторов актуализируется не просто один и тот же образ, но один и тот же ЗВУК (с тождественно понятой семантикой)

Таким вот метемпсихозом дунет порой Насылающий Ветер. А мир — упругая; батутная сетка, по которой прыгают-прыгают смыслы.

P.s.

В заумной поэтике А. Кручёных «Ю» не значит ничего хорошего, "слюнявый, сюсюкающий" звук — пеленающий тревогу, сказал бы