На шхерах тишь,
кувшинка с бульканьем
ушла под воду,
подсела выпь
в малинных сумерках,
сказала ноту,
сболтнул камыш,
гвардейски выгнулся,
и рябь кортежа
прошла, как сыпь,
и нищий выругался
нежно-нежно.

Скользил фонарь
в чешуйках крепости
и, как жар-перья,
искрясь, нырял,
в листве рассеиваясь,
к жандармерии
в усы кустов,
в брегеты – фотками,
они в канун их –
заместо снов,
глазами проткнуты
камней подлунных.