я рисовал на коже мира мирный знак,
не торговался я с судьбой, себя спасая.
пусть каждый мой предел есть вечный мрак,
я шёл туда, где этот мрак расплавят.

мне все твердили: «береги себя,
не обнажай пред бездной тонких нервов».
но я горел, безжалостно губя
броню цинизма — свой доспех из первых.

и вот, на пике звонкой тишины,
где нет щитов, где сердце сердцем правит,
я понял: стены больше не нужны,
хоть та, что губит, снова мне лукавит.

но я ей верю, то есть правда верю —
я снял броню и опустил забрало.

я сам доверил всё своей любви.

я сам просил, чтобы
она меня
распяла.