офелия

I.
зачем пришла? смотреть на ту,
что стелет золото по рампе?
ломая белую черту,
она беззвучно гибнет в ямбе.
и лунный занавес скользит,
и доски пахнут сладкой гнилью…
а сердце шепчет: «не гляди.
до свадьбы не снимай мантилью».

II.
она выходит. так легка,
как будто в теле нету тела.
в руке зажаты два цветка,
но память их не уцелела.
она поёт про мертвый ил,
про волосы, про дно речное…
я знаю этот ломкий пыл,
не верю в бедствие земное.

III.
не верю в бред её речей,
в сплетенье пальцев восковое.
ведь для меня (ничьей, ничьей)
она жива. она — другое.
она же помнит губ ожог
в той ложе, где темно и душно?
играй, играй, мой нежный бог,
ты не офелия. не нужно.

IV.
но принцу смотрит в синеву
глазами, полными обмана.
и тянет голову его
к своим устам легко и пьяно.
смыкает с ним кольцо теней…
дыханье зал сдержал, робея.
сквозь тишину и строй огней
кричу: «не верю я. не верю!»

V.
она спустилась в полумрак,
где я стою, как столб, у входа.
сняв грим, поняв неверный знак
чужого.
*отыгрыш ухода*.
и прямо в губы мне, без слов,
без радости любви, без гнева…
чтоб доказать живую кровь,
разверзлась бархатная ева.

VI.
а я опять уста в уста.
я паралич души и жеста.
я соль на досках. пустота.
мне поцелуй дан вместо текста.
и в этом чуде, что сошло,
спалив театра основанье,
шепчу врагам-друзьям назло
своё глухое заклинанье.

VII.
«не верю». губы обожгло.
«не верю». отвечай, как прежде.
когда мы вместе, всё добро
отдастся злу с слепой надеждой.
не потому, что ты — игра,
а потому, что всё так зыбко.
я даже в лёгком слове «да»
ищу тот слог, что стал ошибкой.

•••••••••••••••••••••••••••••••
но ты молчишь. и зал погас.
а нас, невидимых, венчали
лишь тени спущенных гримас
на дне театра и печали.