Размышления об актуальном в Доме-музее А.Солженицына в Кисловодске
Ч. 1

Скромный информационно-культурный центр не оставил равнодушным, экспозиция и прекрасная беседа с научным сотрудником В.Яновским заставляют думать. Русский писатель Солженицын сегодня особенно актуален. В своих бесконечных поисках истины для страны он был вечно был неудобен для власти, от Сталина до Ельцина. Трагический традиционный конфликт между устремлениями личности к свободе творчества, правде и справедливости и давлением системы, не допускающей самостоятельности подобных устремлений и карающей за упорство.

Ныне делают ошибку, вовсю углубляя разлом между флангами общества. Важно же не созерцать молча, но делать шаги по преодолению раскола. Например — принимать объективную данность нашего наследия — разнонаправленные общественно-значимые фигуры, документы и символы. Нормальность политического и идеологического многообразия.

Прошлым летом я побывал на Даче Сталина в Новой Мацесте, одной из 5-6 любимых им из 18 своих дач. Артефактов собрано немало: политика, шахматы, кино, дети. Личность масштабная и противоречивая. Борец с царизмом, доведший единовластие до абсолюта. Генералиссимус величайшей победы. Глубоко одинокий человек с несчастливой семейной аурой. Она витает в воздухе, хотя не афишируется. Трудно не отметить образы наложившей на себя руки жены, расстрелянного старшего сына и заколотого психотропами младшего сына, сбежавшей из страны уже при Брежневе дочери, панкующей ныне в Штатах великовозрастной внучки. Статуса музея та Дача не имеет из-за несоответствия формальным требованиям Минкультуры. Вереница автобусов и нескончаемых экскурсий не оставляют сомнений в значении этого символа эпохи.

Дом-музей Солженицына отмечен печатью скромного подвижничества и торжества семейных ценностей. Здесь прошли первые годы жизни будущего писателя, но рассказывают о всем жизненном пути и наследии.

Настойчиво атакуют это наследие либо по незнанию, либо те, кому не по нраву хроника неправовых репрессий, результатов самоуправства и монополии на принятие решений. Вот на днях музей ГУЛАГа перепрофилировали. Критические копья видные литераторы мечут в Архипелаг ГУЛАГ. Это историко-художественное произведение предупреждает об антиобщественном образе неконтролируемой жестокой репрессивной госмашины. Я хотел быть памятью.Памятью народа, который постигла большая беда.

Писатель же считал главным произведением монументальную эпопею Красное колесо о череде событий Первой мировой и февральской революции-1917. Я ценю эту эпопею за документальность и за художественность. Обязательно почитайте! 4 узла повествования в отмеренных временных рамках выводят знакомые проблемы: пренебрежение ограниченным кругом лиц общезначимыми интересами и нравственными ценностями, алчную корысть и зависть, раболепство и очковтирательство, ошибки политики и управления. В конце - конспект На обрыве, где автор предложил читателям продолжить эпопею.

Участник 2-х лет боев на фронтах Великой Отечественной с боевым орденом Красной Звезды и орденом ВОВ 2 степени, Солженицын уже в 1944-1945 мечтал о реформах в послевоенные годы, конструктивно критикуя перегибы и ошибки выстроенной до войны с эпохи красного террора системы. За что и сел. Там писал в стол либо откладывал в памяти. Вышел, писал, боролся с цензурой. Отказывался от навязчивого предложения покинуть Родину. Его пытались отравить, а после зарубежных публикаций арестовали, лишили гражданства и всё-таки выслали. Он критиковал сахаровский либеральный круг за приоретизацию права на эмиграцию, считая важным оставаться в стране, в которой вырос и которую любишь. Я вспоминаю свои беседы в 80-х с супругой А.Синявского М. Розановой и иронию в адрес лингвистических новаций Солженицына [бокоуши вместо бакенбарды, Свято-Петроград вместо Санкт-Петербург или словом писеЯ называть мастерицу бойко, хорошо писать]. А ведь эти и другие чудаковатые термины из своего Словаря расширения русского языка тот черпал в животворном наследии В.Даля, дабы остановить оскудение языка.

См. часть 2 ниже