Нѣсколько словъ о полномъ русскомъ правописаніи. Часть I

Съ тѣхъ поръ какъ вышла книга моихъ переводовъ изъ Готфрида Бенна, замѣтно возросъ потокъ вопросовъ о причинахъ выбора полнаго — или, какъ его часто называютъ, «дореформеннаго» — правописанія, коимъ и я, и еще многіе мои коллеги пользуемся неукоснительно. Публикація новыхъ переводовъ въ «старой» орѳографіи у однихъ вызываетъ удивленіе и живой интересъ, у другихъ — непріятіе и даже раздраженіе, основанное, впрочемъ, на точно такомъ же удивленіи, развѣ что иначе окрашенномъ. Видя, что вопросъ этотъ насущенъ, П.А. Лукьяновъ, основатель и глава издательства Ruinaissance, попросилъ меня отвѣтить на него. Я долженъ предупредить досточтимыхъ читателей, что говорю только за себя; идеи моихъ коллегъ и единомышленниковъ я пересказывать не берусь, тѣмъ болѣе что всѣ онѣ доступны въ сѣти.

Поскольку моя задача — дать сколько-нибудь исчерпывающій отвѣтъ, — я вынужденъ затронуть въ сей замѣткѣ и вещи, многимъ кажущіяся самоочевидными. За это я прошу у моихъ читателей прощенія.

Прежде всего: это не отдѣльный языкъ — ни «старорусскій» (такого языка вообще никогда не существовало), ни древнерусскій, ни тѣмъ болѣе украинскій. Это всего лишь сѵстема записи русской рѣчи, упрощенной версіей которой является совѣтская («современная», «постреформенная») орѳографія. Русскую рѣчь можно записать и латиницей, и арабицей, и даже іероглифами — i jeto vsjo jesčo budet russkaja rieč. Наборъ буквъ (включающій ѣ, і, ѳ, ѵ) дѣйствительно унаслѣдованъ изъ старой кѵриллицы; и тѣмъ не менѣе это всего лишь иная сѵстема письма — болѣе полная, поскольку видимо для глаза отражаетъ этѵмологическія связи, не учитываемыя совѣтскимъ реформаторскимъ правописаніемъ. И ужь конечно не слѣдуетъ называть эту письменность «дореволюціоннымъ русскимъ языкомъ»: большевики реформировали не языкъ, а правописаніе.

Полное русское правописаніе ничѣмъ не сложнѣе упрощеннаго («современнаго»). На дѣлѣ это всего лишь вопросъ привычки; никто не научается писать изучая правила, грамотность — это всегда результатъ чтенія. Въ современныхъ англійскомъ и французскомъ языкахъ фонетическій (т.е. звучащій) и письменный облики словъ различны вплоть до тотальнаго несовпаденія; въ новогреческомъ языкѣ шесть способовъ записать звукъ |i| и по два способа записать звуки |e| и |o|, — такимъ образомъ, во всѣхъ этихъ трехъ языкахъ зачастую нельзя записать слово со слуха, не зная его. О восточныхъ іероглифахъ и семитскихъ слоговыхъ сѵстемахъ письма я молчу. — Иными словами, въ описанныхъ случаяхъ умѣніе говорить и умѣнія читать и писать требуютъ отдѣльнаго другъ отъ друга упражненія; въ то же время, если сейчасъ эту мою замѣтку читаетъ кто-то никогда не имѣвшій дѣла съ буквами ѣ и і, онъ, пусть и съ нѣкоторымъ трудомъ, порожденнымъ исключительно отсутствіемъ привычки, все-таки читаетъ съ листа и вполнѣ свободно. Научиться такъ писать, увѣряю васъ, не сложнѣе; это, опять-таки, исключительно вопросъ привычки.