Басня о Лесе и старом Пне

В одном большом и красивом лесу, где сосны доставали до небес, а тропинки давно перестали вести куда-либо, стоял Старый Пень.

Никто уже не помнил, когда он появился. Одни говорили, что был он здесь испокон веков. Другие припоминали, что когда-то давно на его месте росло дерево. Третьи уверяли, что никакого дерева никогда не было, а Пень возник сразу — большой, уродливый, но совершенно необходимый. Так или иначе, Пень был.

А около него росла огромная коллония поганок. Сначала жители леса думали, что это опята — настолько милыми были молодые грибочки — но со временем стало понятно: колонии эти опасные, а часто — даже ядовитые.

Поначалу поганки вели себя тихо: жались к Пню, питались его гниющей древесиной и не доставляли лесным обитателям особых хлопот. Но со временем — в случайном витке эволюции — научились выпускать споры. Сначала понемногу, даже почти незаметно, а потом так обильно, что над лесом повисло густое облако.

Всякий, кто по несчастью глубоко вдыхал его, начинал видеть окружающий мир несколько иначе: гнилой Пень казался могучим дубом, высохший ручей — полноводной рекой, а сами поганки — благородными белыми грибами.

Но споры не просто затуманивали разум. Оседая на шерсти, перьях и лапах лесных животных, споры путешествовали по всему лесу. Звери разносили их по норам, гнёздам и дуплам, даже не подозревая, что вместе с ними разносят заразу.

Постепенно менялся и звериный нрав. Прежде мирные обитатели леса становились подозрительными, злобными и всё чаще бросались друг на друга. Белки разоряли чужие дупла, птицы, прежде певшие на рассвете, с остервенением выклёвывали друг другу глаза, а волки, надышавшись спор до беспамятства, однажды отправились в соседнюю пустыню — отнимать у её обитателей песок.

— Зачем нам песок? — недоумевали немногие сохранившие рассудок звери.
— Чтобы они не пришли за нашими шишками!.

Поганки ликовали: чем больше звери грызлись между собой, тем меньше замечали, как грибница пожирает лес. Счастлив был и старый Пень: он давно уже не мог ни расти, ни цвести, ни давать тени — но кого это теперь волновало?

Разве что... молодые ростки?

Да, лес этот всё ещё жив!!! И где-то под слоем спор, гнилостной плесени и трухи пробиваются они — молодые и яркие ростки. Они тянутся к солнцу, свежему воздуху и чистому небу, скрытому пока ядовитым облаком.

И, возможно, лесу сейчас нужно совсем немного: чтобы звери вытоптали поганки, разогнали мглу и вспомнили, каково это — растить детёнышей, не опасаясь, что однажды им достанется лишь мёртвая пустошь.

А дальше природа сделает своё: корни окрепнут, кроны сомкнутся, и на месте трухлявой поляны снова зашумит жизнь.