Перебирая тропы "Легенды о волках", все думал, что же напоминает эта визуальная оппозиция: у природы и ее героев - эскизный рисунок, мягкие и гибкие линии, да и в целом повышенная лохматость, а город и люди - отчетливо геометричны, торчат отовсюду заостренными и чаще всего прямыми углами.
Когда дерево растет, оно нежно и гибко, а когда оно сухо и жестко — оно умирает. Черствость и сила — спутники смерти. Слабость и гибкость — выражают свежесть бытия.
Это говорит Сталкер - повторяя слова Лао Цзы. Это же буквально вписывает в драматургию мультфильма и Томм Мур. Вообще само это переплетение - древнекитайской мудрости и ирландской мифологии, в узлах которых чудится эхо русской экзистенциальности, - выглядит удивительным в своей пестроте. С другой стороны, в кадр персонажи не раз влетают общим кубарем (собранным на манер инь/ян), так что почему бы и нет - цельность состоит из очень разных элементов: об этом и финальная панорама.
Кроме того, вечно подвижная Зона так же молчалива, витальна и опасна, как ирландский Лес, который, к слову, принадлежит не волкам. Волки здесь - скорее, течение реки, которое бежит по давно существовавшему руслу, и в этой образности "Легенда" по-своему вторит Сталкеру, который примерно в том же духе мыслит Зону, оставленную людям неизвестно кем и неизвестно почему. "Пусть поверят в себя и станут беспомощными, как дети" - это заклинание произносят и в ирландском лесу 1650 года, и в Хармонте 1970-х. Форма становится содержанием, линия - уже начерчена, пятно - проступило не до конца.