Сибирь накрыло жарой. Электронное табло на здании мэрии показывает +32, но днём и под солнцем явно все 35. В Новосибирске на каждом углу летние веранды кафе и баров. Я сижу неподалёку от одной, на которой небольшая группа людей слушае, как парень с гитарой на разрыв струны и связок поёт «Одинокую птицу» и «Крылья» Нау. Возле бара остановилась «тойота», из которой вылезло четыре крепких негра и пружинистой, медленной походкой направились к веранде. Если бы они попросили его сбацать «Молодые ветра» или «Линию жизни», я бы не удивился.

При этом Новосибирск словно засыпает к северу от Ядринцевской улицы. Вроде бы всё то же самое, тот же Красный проспект, те же дома, но переход ощущается так, словно попадаешь в другой город, который отделён от первого невидимой стеной. Кстати, в доме 26 по этой улице жила Янка Дягилева, о чём сообщает мемориальная табличка. Её, впрочем, не видно, как и сам дом, под самый козырёк закрытый забором из профнастила.

Говорят, в России два города, изначально спроектированные под автомобильное движение: Челябинск и Новосибирск. Это не так хотя бы потому, что Новосибирск не «спроектирован под автомобиль». Он не спроектирован для пешехода. Гулять по нему сложно. Сибирь – для сильных духом и крепких ногами. Через ямы от дорожных работ формата «во весь тротуар» тут прыгают даже пенсионеры.

Впрочем, всё это сполна искупается, если этими самыми ногами дойти до Михайловской набережной и смотреть на широчайшую Обь, которая медленно несёт свои воды в Северный Ледовитый океан, на меланхолично идущие теплоходы и на другой берег самого большого города Сибири.