синхроничности

В это воскресенье (7.06) будем читать и обсуждать текст Юлии Тихомировой о «III Болотной Биеннале» (2026).

❗️Обращаем ваше внимание, что фонд закрыт на переэкспозицию (кафе, выставки, магазин не работают). Встреча читательского клуба пройдет в обычном формате на 5 этаже в лектории.

Исследовательский фокус Библиотеки Фонда Ruarts посвящён важнейшим аспектам современного города — его развитию, культурной жизни и взаимодействию с обществом.

На этот раз мы сосредоточимся на ярком, недавнем примере. Мы рассмотрим такое явление городской культуры, как «III Болотная Биеннале». Разобраться нам поможет рецензия Юлии Тихомировой, написанная по горячим следам биеннале.

Это событие стало настоящим феноменом, отражающим динамику и разнообразие современной городской среды. В ходе обсуждения мы постараемся понять, какое влияние такие инициативы оказывают на культурный ландшафт города и его жителей.

Эксклюзивно для нашего Читательского клуба автор текста, Юлия Тихомирова будет присутствовать на чтении, поделится своими мыслями и идеями. У наших участников будет возможность задать ей вопросы и пообщаться в неформальной обстановке.

Не упустите шанс стать частью последнего ридинга в Фонде Ruarts перед летними каникулами Читательского клуба!

В роли модератора выступит библиотекарь Фонда Ruarts — Алексей Бевза.

Встречи клуба проходят каждое воскресенье с 14:00 до 16:00, по адресу: Трубниковский переулок, 6, лекторий Фонда Ruarts.

Участие бесплатное.

Необходима регистрация

#читклубRuarts

На фото: работа Василия Кудрявцева «Последний слой стены» (2021), которая была представлена на прошедшей выставке «5 углов».

Welcome!

еще одна бытовая синхроничность

Моя любимая работа с этой выставки. Дребезжащие фракталы окон и отражения. Думаю о работе Федотова «Анкор, еще анкор» — только редуцировали весь нарратив, все исторические коннотации. Осталась лишь рекурсия, с каждой интеракцией бледнеющая и тлеющая…

На выставке Ани Желудь в AZ. Какие бы ни были экспозиционные решение (оставляющие вопросы), благое дело — выставка очень хорошего художника!

Дебют в Art Newspaper Russia! Вновь написала про Болотную Биеннале. Если для Black Square была выбрана форма эксклюзивного репортажа с места событий, то для newspaper расширили рефлексивную часть и углубились в контекст.

https://www.theartnewspaper.ru/posts/20260604-fntg/

Игорь Макаревич «Сон живописи рождает чудовищ», 1990 год / стол с Авито, найдено в 2026 году

из рубрики «хроники переезда»

БОЛОТНЫЕ МЕТАМОРФОЗЫ: ОТ ПЛОЩАДИ К БИЕННАЛЕ

О том, что громоздкие и пафосные институции вроде Венецианской биеннале исчерпали свои возможности, говорят люди из арт-сообщества по всему миру. Скепсис вызывает и концепция национального павильона, и фестивальный формат, и общее настроение. При этом альтернативу найти не так-то просто. Думаю, создателям «Болотной биеннале» это удалось. Самоорганизация BOLOTO существует с 2020 года, а биеннале, впервые прошедшая в 2022-м, позиционируется не то как сателлит, не то как паразит венецианского проекта: акцент на горизонтальных связях, субъективных высказываниях и освоении неординарных пространств. В предыдущие выпуски официальная тема Венецианской биеннале становилась основой для панк-кавер версии Болотной.

«Болотная биеннале» этого года проходит на крыше одного из зданий советского модернизма. Под открытым небом раскинулся палаточный лагерь. Напоминает он, впрочем, не фестивальную пустыню во время Burning Man, а привокзальную площадь: кустарные палатки, пестрые кибитки… — всюду намеки на кочевую жизнь, на то, что постсоветские дети усвоили строчками «нам дворцов заманчивые своды не заменят никогда свободы». Вместо вычурных проектов — самопальные павильоны, вместо национальных представительств — индивидуальные высказывания.

По идее, общей темой биеннале стала концепция игры, во всяком случае так гласит текст, на деле же лишь несколько проектов как-то пытается это обыграть. Настоящей же темой стало, на мой взгляд, тихое сопротивление. Оля Колпакова рассказывает историю пострадавшего в репрессиях 1930-х авангардиста Романа Семашкевича: стены маленького домика (6) образуют тканевые полотна, на которых написана цитата художника: «Жил и работал над тайнами реальности». Сидящая внутри мастерской Колпакова постепенно подменяет заплатками первоначальное полотно. Фраза перемежается це(н)зурами и превращается в заумь.

Боровский Центр Современного искусства выстраивает из распечатанных на ткани фотографий труды и дни его резидентов Вигвам (4): от внешних невзгод не защитит, но даст возможность очертить свою территорию. Капустинский центр современного искусства представляет самый ненапряжный павильон, настоящий катамаран для рыбалки (5). Смесь медитативного досуга и детского азарта отлично передает настроение центра. Самоорганизация УНОВИС² населяет свой павильон дадаистскими объектами, лучше всего описывающиеся словом «дурнина»: глобус (7) отрастил ложноножки в виде кактусов, напомнив модель коронавируса.

Рядом с ярмарочным весельем — меланхолия. Анастасия Литвинова создает объект-призрак: на полупрозрачный сетке для фальшфасадов (3) отпечатаны руинированные стены обвалившегося здания на Болотной. Сам аутентичный защитный баннер спрятан внутри этих истонченных стен. Получился фальшфасад наоборот, взбунтовавшийся против потемкинских деревень нерадивых реставраций. Руины проявляются в пространстве призраками — красивое хонтологическое произведение, рифма с историей Семашкевича.

Вот еще один ненамеренный альянс: Павел Зуданов и Женя Муха. Удивительно, но будь работа Зуданова где угодно кроме Биеннале, я бы ее ругала: гигантские черные надувные руки зомби, растущие из пола (2). Комната страха в провинциальном парке аттракционов. Метафора зомби в социо-культурном контексте тоже оскомину набила. Зрелищности работе не занимать: прорывающие рубероид руки, скрученные в захватническом спазме, эффектны. Рядом — голубятня Жени Мухи. В стены-сетки она вплетает увеличенные тканевые фотографии трупов голубей. Символ мира застрял в смертельной ловушке. С определенного ракурса искореженного голубя ловит рука зомби — да, это наивный символизм, возгонка аффектов etc. Но вместе они создают точный и сильный жест.

На крыше уместилось все: могилы, стройки, мыльные пузыри, гроты, кибитки, аттракционы… Обаятельная чехарда, эдакий арт-табор. И пусть много кустарного, и пусть отваливаются на ветру части павильона, пусть высказывание покажется порой прямолинейным — в таких местах ты чувствуешь… надежду?

Юлия Тихомирова (@notesonemptiness) для рубрики #критика

📷: съемка Юлии Тихомировой

Да, кустарно. Да, зачастую из говна и палок. Да, порой прямолинейно и пластически наивно. Но знаете, именно такие явления как «Болотная биеннале» создают импульсы витальности в нашем культурном поле. Это уж точно нравится мне больше вездесущего модного «баленсиага-арта» в пространствах вроде fabula и пост-цветниковских штук в лофтах.

Дорогие друзья, коллеги и читатели! Да уж, обращение официозный ужас, но что поделать. Я сейчас решаю приземленные житейские вопросы и коплю капиталы: короче, покупаю мебель. Думаю всякий, кто этим занимался, знает, насколько это муторная история, истощающая нервы и кошелек.

Собственно поэтому я и предлагаю заказывать у меня тексты! Рецензии, обзоры, эссе! А также: лекции по искусству XVIII-XXI века, авторские экскурсии по всевозможным выставкам, апологии художественных практик и все в этом духе. Любой вопрос за ваш посильный взнос.

Резюмируя: открыта к предложениям!

(в качестве иллюстрации ситуации — одна из комнат Ани Желудь)

В камерном цикле лекций Юли Тихомировой нового курса ШОВ мы рассмотрим, как классическое искусство переосмыслялось художниками Москвы и Санкт-Петербурга второй половины XX века.

Считается, что постмодернистская логика поощряет этико-эстетическую ценностную горизонталь, когда на одной оси оказывается рекламный шлак и арт-шедевры, спид-инфо и Пьеро делла Франческо. Однако постмодернизм не гомогенен: позднесоветская культура породила особый, вернакулярный его извод. И в этом локальном варианте можно заметить особое отношение к художественному наследию. Наивный ли это пиетет? Бравада осквернителя канонов? Осцилляция между двумя полюсами?

Мы рассмотрим произведения московских романтических концептуалистов и петербургских новых академистов, сопоставим их стратегии и раскроем через них эмансипаторную ценность «старого искусства».

Подробности тут.

В карточке: Владислав Мамышев-Монро на съемках фильма, 1990 г.

Какие же чудные эти божьи тваринки, вот этой конкретно очень пойдет войти в произведение Кирилла Савельева — он, думаю, лучший российский художник-анималист XXI века. Его кошка на мусорных баках была точно и тонко воспета Валентином Дьяконовым в статье с нехитрым названием «Кирилл Савельев в Рихтере». Его собаки же ждут пиита, неприкаянные, восроухие, насупленные и разомлевшие резиденты обочин, хозяева землистых маргиналий, чуткие фиксаторы колебаний ландшафта и воздуха необъятной нашей...

А какие-то из них одомашниваются и становятся зверем-инструментом. Аккамулируют свой азарт зверя в дерганных домашних жестах.

Припарковачные собаки, падкие на пластиковую падаль врановые, слесарной фактуры ежи, вышедшие из леса вестимо — звери, восторгаюсь ими, как притаившийся йнаблюдатель, сожитель, сородичь.