Окончательное оформление «нотариальной автономии», или почему предписания Минюста "больше не указ"?

Балашихинский городской суд Московской области, наконец, вынес определение по моему заявлению о пересмотре дела по вновь открывшимся обстоятельствам. Напомню, подоплёкой дисциплинарного преследования со стороны Московской городской нотариальной палаты стал мой комментарий для РБК касательно реформы нотариата. В начале 2026 года из ответа Администрации Президента мне открылась примечательная деталь: ещё на этапе зарождения этого конфликта заместитель Министра юстиции России М. М. Бесхмельницын направлял в адрес палаты официальное письмо. Профильное министерство прямо указывало на отсутствие в моих действиях какого-либо проступка, признавало за мной право на свободу слова и требовало прекратить дисциплинарное производство. МГНП эту позицию государственного регулятора благополучно скрыла, что и послужило для меня поводом требовать пересмотра дела по вновь открывшимся обстоятельствам.

Однако суд под председательством судьи Т.В. Чорной в удовлетворении моего заявления отказал. Логика судебного акта свелась к тому, что позиция профильного министерства, изложенная в официальном обращении, «не является документом, обязательным к исполнению, а носит исключительно рекомендательный характер». По мнению суда, раз министерское предписание напрямую не отменяет установленные палатой факты и процедурные действия, то оно не может служить весомым юридическим обстоятельством для пересмотра дела, а является лишь попыткой переоценить уже собранные доказательства. Говоря простым языком, суд посчитал, что корпоративные разборки внутри палаты весят больше, чем императивные указания профильного федерального регулятора.

На мой взгляд, такой подход судейского корпуса обнажает куда более глубокую, системную проблему, бьющую по устоям государственного регулирования в стране. Любой надзорный орган создаётся государством именно для того, чтобы контролировать вверенную ему сферу. Представьте себе ситуацию, если бы подразделения МВД, осуществляющие контроль за оборотом гражданского оружия, выдали частному охранному предприятию предписание устранить нарушения, а руководство ЧОПа высокомерно заявило: «Ваше мнение нам не интересно, у нас своя корпоративная позиция». Очевидно, что подобное вольнодумство моментально закончилось бы жёсткими санкциями, ведь государственное устройство держится на строгой вертикали контроля. В случае же с нотариатом суд фактически создаёт опасный прецедент: федеральный орган исполнительной власти, обязанный осуществлять надзор за нотариальным сообществом, в глазах суда не имеет реальных рычагов влияния на своих подопечных. Если позиция профильного министерства теперь трактуется как «необязательная рекомендация», то само понятие государственного регулирования правоотношений в этой сфере теряет всякий практический смысл, превращая государственную вертикаль в декорацию.

Резюмируя, можно констатировать, что данный промежуточный судебный акт выходит далеко за рамки частного спора одного нотариуса со своей палатой. По сути, мы сталкиваемся с прецедентом, который ставит под сомнение незыблемость самой иерархии нормативных, властных и субординативных отношений в правовом поле Российской Федерации. Когда корпоративный интерес некоммерческой организации начинает доминировать над волей уполномоченного министерства, это неизбежно порождает правовую неопределённость и дестабилизирует всю систему государственного контроля.

Ну а наша борьба за восстановление законности и баланса сил продолжается. Ведь размывание границ государственного регулирования — это путь, ведущий к хаосу. Допустить его в такой чувствительной сфере, как правовая защита граждан, попросту невозможно. Поэтому будем двигаться дальше в вышестоящие инстанции.

@notarius_akimov