Все так рады возвращению Boards of Canada! И я, конечно, тоже очень рад. В последний раз мы виделись с группой 13 лет назад — тогда выходил Tomorrow’s Harvest. Его, в свою очередь, ждали 9 лет. Из большой IDM-тройки канадские доски оказались самыми неторопливыми: Autechre просто заваливают слушателя материалом, Афекс давно не проявлял себя в альбомном формате, однако в целом материалом балует.

Почему Boards of Canada могут позволить себе молчать 13 лет, но любая весточка от них вызывает настолько бурную реакцию?

Мне кажется, гениальность, по крайней мере в искусстве, заключается в умении сделать свой сугубо личный опыт понятным каждому. Майкл и Маркус перерабатывали в музыку воспоминания и ощущения из детства, а конкретно — увиденные по телевизору фильмы о природе и образовательные мультики National Film Board of Canada. Вдохновлялись не столько содержанием, сколько зернистой картинкой и саундтреком — ранней примитивной электроникой.

Рискну предположить, что большинство слушателей BoC не видели конкретно этих фильмов. Однако музыканты попали в точку: их дебютник Music Has a Right to Children вызывает смутные и волнующие воспоминания у каждого, кто некогда попадал под мистический гипноз вечернего телеэфира, когда за экранной рябью чудится нечто потустороннее.

Впрочем, вспоминалось и другое — пустые школьные кабинеты, парк в будни, разглядывание старых фотографий, странное ощущение остановившегося времени, которое возникает в просторной гостиной в пасмурный дождливый день. В общем, какие-то бессобытийные моменты, которые, бывает, задерживаются в памяти покрепче каких-то драматических жизненных перипетий.

До BoC электронная музыка стремилась быть футуристичной, открывать новые, неслыханные раньше звуки. Были ли доски первыми электронщиками, решившими обернуться назад? Одними из первых — наверняка. Пока Autechre устремлялись куда-то в сверкающее будущее, BoC состаривали свои биты, любили шум плёнки, предпочитали плывущий, нестабильный тон синтезаторов, делали пыльный звук, напитанный ностальгией. Может, они ещё тогда почувствовали, что будущее — не то место, где стоило бы оказаться?

Второй альбом Geogaddi получился более тёмным и тревожным — блаженный полусон у мерцающего телеэкрана сменился ночным кошмаром. Третий, The Campfire Headphase, напротив, вышел у группы самым расслабленным — можно послушать на пляже. На Tomorrow’s Harvest наивные семидесятнические синтезаторные переливы уступили место напряжённым восьмидесятническим арпеджио — местами альбом звучит как саундтрек к “Очень странным делам”. Настроение сменилось на тревожное, настороженное — будто Майкл и Маркус и вправду заглянули в будущее, и увиденное им не понравилось. Как тут не вспомнить, что последний трек с альбома называется Semena Mertvykh.

Возможно, именно BoC проложили дорогу хонтологам всех мастей, от звуковых библиотекарей с лейбла Ghost Box до всяких деятелей вейпорвейва, при этом остались как-то сами по себе — потому что всегда мерещились как-то по особому.