Роман «Лягушки» Мо Яня вышел в Китае еще в 2009-м году, но в русском переводе появился только сейчас, в 2020-м. Перевел «Лягушек» Игорь Егоров, которого можно назвать специалистом по прозе Мо Яня: почти все его романы, вышедшие на русском языке, переводил Егоров, а «Страну вина» он уговаривал издателей выпустить еще до того, как в 2012-м году Мо Яню присудили Нобелевскую премию.

Роман посвящен болезненной для Китая теме – политике ограничения рождаемости. Рассказчик и один из главных героев романа Вань Цзу хочет написать пьесу о своей тетушке Вань Синь – первой профессиональной акушерке в уезде Гаоми. Историю тетушки он рассказывает в письмах к японскому писателю Йошихиро Сугитани, который приезжал в Гаоми побеседовать с местными любителями литературы.

До того, как Коммунистическая партия Китая ввела в стране политику «одна семья – один ребенок», тетушку Вань в Гаоми чуть ли не боготворили. Застращав в уезде всех повитух, которые больше вредили женщинам, чем помогали, она стала принимать роды в восемнадцати деревнях. Женщины говорили, что прикосновение ее рук облегчает боль. За четыре года (с 1953-го по 1957-й) она помогла появиться на свет почти двум тысячам младенцев и позже вспоминала эти годы как золотое время.

Так в Китае было не всегда. В периоды голода рождаемость резко падала, а когда все налаживалось и происходили демографические взрывы, государство выдавало семьям талоны на продовольствие. Люди, растроганные такой заботой, считали своим долгом рожать еще и еще, и к середине 1950-х стало ясно, что стремительный рост населения может привести к экономическому спаду и бедности. Сперва власти просто призывали народ рожать меньше, а позже иметь больше одного ребенка в семье стало запрещено (у этой политики были свои нюансы, но здесь углубляться в них не будем).

Будучи членом компартии, тетушка Вань была обязана внедрять политику контроля рождаемости и следить за тем, чтобы в крестьянских семьях не появлялось больше одного ребенка. Отношение к ней резко переменилось: о ней сплетничали, ее избегали, ее ругали последними словами.

Контролировать рождаемость среди крестьян было чрезвычайно трудно. Согласно учению Конфуция, «среди трех видов непочтительности к родителям отсутствие потомства – самый тяжкий проступок», и потому во всех семьях непременно хотели рожать много детей, причем хотя бы один из них должен быть мальчиком – продолжателем фамилии. Ответственные за контроль рождаемости на местах раздавали бесплатные презервативы мужчинам и противозачаточные таблетки женщинам, но презервативы выбрасывали или надували как воздушные шарики, чтобы с ними играли дети, а женщины отказывались принимать таблетки, поэтому власти пошли дальше: после первых родов женщинам стали ставить противозачаточные кольца, часто без их ведома и согласия. Мужчин и женщин, имевших двух, а тем более трех детей, в обязательном порядке стерилизовали.

Те, кто все-таки решался родить, должны были платить штраф, часто неподъемный, особенно для небогатых семей. Из-за этого многие попросту не регистрировали детей: сначала беременность скрывали, рожали дома, а ребенка отправляли к родственникам в глухие деревни. В результате официально нового человека как будто и не существовало.

Женщинам, вопреки предписаниям компартии забеременевшим во второй раз, делали принудительный аборт. Ограничений по сроку беременности не было. В романе описано несколько таких случаев, которые закончились трагедией. Одной женщине тетушка делает аборт на восьмом месяце беременности, и та, несмотря на все ее усилия, умирает. Двух других женщин, пытающихся скрыться, она преследует: у одной в результате погони начинаются роды, и тетушке удается спасти ребенка, но не роженицу; другая умирает от кровоизлияния, не выживает и ребенок.