– здравствуй, дочь моя. Теодор готовит алтарь, спроси у брата, он его позовёт. – мужчина мягко, почти по отцовски, улыбнулся кивая головой. – да благословит тебя Господь. – Паркинсон вежливо улыбнулась, глотая подступающую тошноту: слишком приторно, слишком наигранно, даже для падре. – как тебя зовут? – вдруг спросил мужчина и Пэнси, уже отошедшая на несколько метров, замерла как каменное изваяние.

– Пэнси. – резкий вдох: воздух словно загустел в преддверии конфликта, отказываясь поступать в лёгкие.

– Паркинсон? – в его голосе послышалось неодобрение. – что тебе нужно от святого? – не вопрос: претензия. острый удар прямо под дых.

– месса. неужели я не имею на это право? – Пэнси не обернулась: стояла спиной к падре, плотно сжимая губы. она прекрасно понимала, что сейчас начнётся. знала, но надеялась избежать. – я хочу, чтобы она прошла с участием святого. это ведь имеет свой вес, так?

– оставь его. – тяжёлая рука мужчины легла на плечо Паркинсон, вынуждая ту мелко задрожать. – он человек Бога, а ты, дочь моя, его искушаешь. сбиваешь с правильного пути. – пауза. Пэнси молчит, сдерживая рвущийся наружу поток слов: ссориться с падре, ещё и в церкви, в её планы не входило. по крайней мере, пока что. – направь свою любовь на другого мужчину. на того, кто ведёт другую, мирскую жизнь...

– любовь?! – Пэнси развернулась так резко, что падре отшатнулся. – я его не люблю. не люблю, ясно? – он задел за больное: за то, чего Паркинсон силилась избегать всё время с той самой встречи.

– любишь. и если любишь: отпусти. позволь ему идти к Богу. – падре улыбнулся: гаденько, противно. так улыбаются те, кто корежит чужие жизни в угоду своим прихотям. те, с кем лучше не иметь дел. и уж явно не слуги Господни.

– но ведь... – глаза защипало. скрывать это тщетно: сердце действительно заколыхалось от слов падре Нельсона. любит. какая глупость, ведь так? разве может она любить его: того, кто так уверен в её порочности, в том, что в ней сидит сам дьявол... может. но осознание того, что Теодор наверняка примет или уже принял обет навесало над Пэнси неподъёмным грузом. мужчина качнул седовласой головой, делая вывод, что она приняла слова к сведению, и развернулся, шагая прочь. – скажите, падре может любить? – вопрос оказался таким тихим, что попросту потерялся в тишине, но мужчина остановился, слегка поворачивая голову.

– оставь его. – едва последний звук растворился в пространстве, эхом разносясь по залу, скрипнули двери и Пэнси словно окатили ледяной водой: Теодор. юноша вытянулся в струнку, мигом замечая уже знакомый силуэт. их взгляды столкнулись. её: разбитый, полный смеси страха и разочарования. его: наполненный неясным воодушевлением. Теодор выглядел так, будто только что совершил важнейшее в своей жизни открытие. святой сорвался с места, быстрым шагом приближаясь к падре и Пэнси.

– ты искала меня? это по поводу мессы? – Паркинсон стиснула челюсти до зубного скрежета, не отводя взгляда от его лица. и вновь глаза застилает пеленой грядущих слёз. девушка мотает головой, резко огибая Теодора.

– да, я пришла сказать, что я не хочу, чтобы ты участвовал в моей мессе. – она шла быстро, не смотря под ноги, не оборачиваясь. не замечая, как растерянно смотрит вслед он. тот, кто поселился в её голове с самой первой встречи. нет, она его не любит: ненавидит. ненавидит всей душой так, что сводит скулы. отправить бы этого святого к чёрту, да вот незадача: Бога Паркинсон всё ещё боится. всегда боялась.

𝘁𝗼 𝗯𝗲 𝗰𝗼𝗻𝘁𝗶𝗻𝘂𝗲𝗱...
⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️

#𝑰𝑳𝑳𝑼𝑺𝑰𝑶𝑵 #𝐓𝐇𝐄𝐍𝐒𝐘 : 𝐌𝐀𝐋𝐕𝐀𝐃𝐎 𝐘 𝐒𝐀𝐍𝐓𝐎. – четвертая часть зарисовки с Теодором Ноттом. не имеет никакой связи с основным сюжетом.