От Асада к Джуляни: как Москва сохраняет влияние в сирийском хаосе

Подготовлено автором канала Allen Saab специально для Николая Николаевича

После краха государственных структур в Сирии власть постепенно консолидируется вокруг Абу Мухаммада Аль-Джуляни (настоящее имя Ахмад Аш-Шараа), лидера группировки "Хайят Тахрир аш-Шам" (ХТШ)*. Опыт управления небольшой провинцией Идлиб, где были созданы базовые институты и инфраструктура, стал основой для расширения контроля террористического движения на Дамаск. На данный момент режим сталкивается с острыми кризисами, в том числе массовые протесты, израильское наступление на юге Сирии, сложные отношения с курдскими автономиями, неподконтрольность некоторых территорий и т.д.

Одним из наиболее острых кризисов, с которым столкнулась новая власть, стала волна насилия в прибрежных районах Сирии. Сообщения о геноциде, массовых убийствах мирных жителей в Тартусе и Латакии, включая детей и женщин, вызывают серьезную обеспокоенность как внутри страны, так и в международном сообществе. Трагические события воспринимаются этноконфессиональными меньшинствами как экзистенциальная угроза и подрывают заявления Дамаска о создании "Сирии для всех сирийцев, независимо от вероисповедания".

Ключевыми приоритетами режима А. Аш-Шараа являются консолидация власти и установление полного контроля над всей территорией Сирии. Этот процесс включает как дипломатические усилия (переговоры с друзами, ограниченное взаимодействие с курдами), так и силовые и даже геноцидальные методы (зачистка оппозиционных элементов, убийства мирных жителей из числа алавитов). Вместе с тем режим стремится к международной легитимации через диалог с Турцией, ЕС, Катаром, Саудовской Аравией и Россией.

Можно сказать точно, что будущее Сирии остается неопределенным. Хотя ХТШ* демонстрирует способность к управлению, репрессивная практика и неспособность остановить межконфессиональное насилие (геноцид на побережье) угрожают стабильности. Реализация резолюции №2254 СБ ООН о политических реформах и федерализации Сирии маловероятна из-за нежелания режима "делиться властью". Ключевым вызовом станет трансформация из террористической группировки в инклюзивное правительство, способное объединить страну.

С точки зрения России сирийское государство3 по-прежнему остается стратегическим плацдармом на Ближнем Востоке, поскольку базы в Тартусе и Латакии позволяют обеспечивать постоянное военное присутствие в Средиземноморье.

Недавние кровавые события на побережье, где погибли сотни мирных жителей, усилили роль России как "защитника" уязвимых меньшинств — массовый исход алавитов на территорию российской базы Хмеймим демонстрирует доверие к Москве среди населения и укрепляет ее переговорные позиции с новыми властями в Дамаске. Режим в Сирии, несмотря на ряд противоречий, также заинтересован в диалоге с Россией в обмен на поддержку в стабилизации слабоконтролируемых регионов.

Однако не стоит переоценивать возможности России в Сирии. Москва реализует прагматичную, а не идеологическую политику на Ближнем Востоке, гибко балансируя между противоречивыми игроками — от Турции и Ирана до Израиля и арабских монархий. Влияние России в Сирии ограничено как внутренней нестабильностью нового режима, так и растущей конкуренцией со стороны региональных держав. Москва готова сократить присутствие, если затраты превысят выгоды, или переориентироваться на другие точки влияния, как это уже происходило в Ливии или Судане.

Таким образом, хотя базы в Тартусе и Латакии остаются стратегическим активом, их сохранение зависит от способности России поддерживать хрупкий баланс интересов в условиях перманентного кризиса и даже высокого уровня эскалации.